Зимний дом

— Я никогда не ставлю мышеловки, — говорила миссис Тулли, во главе вереницы детей спускаясь в сырой подвал при свете единственной свечи. Она держала свечу немного ниже лица, чтобы ее улыбка, когда она оглядывалась на детей, выглядела зловещей. — Нет, мышеловки — это не дело. В них может случайно попасть ребенок, а то и два, переломать пальцы на руках и ногах. Не бойтесь. Дом любит вас. Каждого из вас. Но дом ненавидит паразитов. Убивает их, да, — миссис Тулли наклонилась, осветив придавленную коробкой мышь. Еще одного грызуна убил гаечный ключ, упавший с полки для инструментов. — Выглядит как несчастный случай, правда? Но посмотрите вокруг, мои милые. Вы когда-нибудь видели столько случайностей в одном месте? — Миссис Тулли засмеялась, громко, коварно, и блики от пламени свечи заметались по углам, выхватывая из темноты крошечные трупики пойманных и раздавленных зверьков, чья гибель казалась случайной.

Их так много.

Эрика закричала.

Недда взглянула на стенные часы. Пора наверх. Лайонел и Клео могут вернуться в любой момент.

Она прошла к лестнице мимо столовой, обогнув лежащее ничком безжизненное тело миссис Тулли в простом сером платье. Недда начала подъем, плотно прижимаясь к перилам и ступая по узкой дорожке, чтобы не наступить ненароком на труп отца. Затем она остановилась, как всегда. Здесь лежала мачеха. Крошечное пятно крови на груди испачкало голубой шелковый халат, глаза закатились, словно им унизительно было видеть столь неприглядно распластанное тело.

Недда подняла ногу — она только что наступила на бледную безжизненную руку отца.

Прости, пожалуйста.

Она посмотрела на обращенное к потолку лицо, на изумленно застывшие глаза: неужели я умираю?

За спиной раздался знакомый голос дяди Джеймса, который летел через комнату сквозь десятилетия, печально вопрошая:

— О, господи, Недда, что ты наделала?

Мэллори поднималась по лестнице следом за напарником. Его квартира находилась прямо над пабом — заветная мечта Райкера.

— Мой дед никогда официально не участвовал в расследовании этого дела, но занимался им в свободное время, всю жизнь. Он ездил по всем местам преступлений, где убивали ножом для колки льда, — Райкер открыл дверь, включил свет и жестом пригласил Мэллори войти.

Она остановилась, а ее напарник плюхнулся на диван, выбив при этом из подушек облако пыли. Повсюду валялся мусор, покрытый серой пылью, хотя Райкер жил здесь всего несколько недель. Откуда же взялось столько грязи?

— Значит, твой дед занимался домашними скандалами и пьяными драками в баре?

— Всем, — ответил Райкер. — Садись.

— Зачем?

Неверно истолковав ее слова, он встал и спокойно смел с кожаного кресла нераспечатанную почту и мелкий мусор непонятного происхождения.

— Сюда, пожалуйста.

Мэллори села, стараясь не задеть набивные подлокотники, поскольку не смогла определить, что именно Райкер на них пролил. У нее мелькнула мысль, что он перетащил сюда хлам с прежней квартиры, решив, что солидная коллекция помятых пивных банок придаст новому жилищу домашний уют.

— Зачем твой дед следил за преступлениями в дешевых кварталах? Собирался связать их с делом Человека-Трости?

— Отец тоже считал это странным, — в честь прихода Мэллори Райкер прошелся по квартире, собрал с пола грязные носки и запихал за диванные подушки. — Когда дед вышел на пенсию, он уже не мог свободно появляться на местах преступлений. И тогда отец стал собирать для него информацию.

— А теперь этим занимаешься ты, — Мэллори нетерпеливо постукивала ногой по полу. Когда же наконец они доберутся до причины, по которой он это делает? Райкер открыл холодильник, достал два холодных пива. Взяв протянутую бутылку, Мэллори снова спросила: — Но зачем? Что нам даст куча материалов по разным убийствам, совершенным ножом для колки льда?

— Мы можем выявить все способы, которыми один человек может заколоть другого ножом для колки льда. — Райкер развалился на диване, подняв сразу два пыльных облака. — Главный детектив предположил, что действовал не профессионал, а психопат, но дед считал иначе. Он установил «визитную карточку» Человека-Трости. В данном случае мы говорим об ударе, который трудно нанести в состоянии аффекта. Нож для колки льда мягко входил в тело между ребрами, очень точно, не оставляя переломов. Идеальный удар. Нож был узким и острым, словно игла. Такое оружие легко пробивает одежду и мышцы. Потом Человек-Трость делал небольшой рывок вправо и разрезал сердце. От этого расширялось входное отверстие. Он вынимал нож, и кровь не вытекала из раны. Острие он вытирал об одежду жертвы. Он мог прикончить батальон, а на его одежде не осталось бы ни капли крови. Когда дед вышел на пенсию, отец воспользовался своими полномочиями и поднял сотни старых отчетов по аутопсии. Среди них оказались совпадения. Таких ран, как Человек-Трость, не наносил больше никто. Он использовал один коронный удар более ста лет. Полиция ловила его дважды, и дважды он умирал.

История с привидениями.

Мэллори сжала кулаки: она ненавидела истории с привидениями.

Недда отпрянула от лестницы и остановилась как вкопанная.

Что это было?

Все волоски на теле встали дыбом. Она вслушивалась в звуки дома. Легкий удар по стеклу: ветка постукивала о раму садовой двери. Где-то тикали часы. Недда обернулась и посмотрела через гостиную в сторону фойе, где на стене крепилась сигнализация. Огонек не горел. Она решила, что новая домработница, уходя, забыла включить сигнализацию. Обычная ситуация. Прислуга не задерживалась в доме надолго, у нее не было ни времени, ни желания запоминать ежедневно меняющийся код, которым выключалась сигнализация на другой день.

А была ли закрыта дверь?

Еще звук, стук, что-то упало, затем — звон бьющегося стекла.

Недда проскользнула через комнату и дальше по коридору на кухню, где находился источник ее страха. Она не могла остановиться, хотя ноги у нее подгибались, отказываясь нести тело. В больнице Недда была одной из тех пожилых пациенток, которые склонны к непроизвольным движениям и подвержены конвульсиям, медицинского названия которых она не знала.