Страница 75 из 88
Социальная сущность диктатуры Франсии
Таким образом, диктатура Франсии — весьма сложное и противоречивое явление. В определенном смысле его политика благоприятствовала развитию ряда отраслей экономики, некоторому росту капиталистических отношений и общему прогрессу страны. Но вместе с тем изоляция Парагвая, строгая централизация и регламентация, отсутствие буржуазно-демократических свобод тормозили этот процесс, обусловливали его однобокий характер.
Особенности политического, экономического, социального развития Парагвая после провозглашения независимости и практическая деятельность правительства Франсии свидетельствуют о том, что его политика соответствовала, как уже отмечалось, общенациональным интересам. Парагвайский конгресс, представлявший большинство населения, вручил в свое время диктатору неограниченную власть прежде всего для того, чтобы оградить молодое государство от внешней угрозы. Вместе с тем для мелких и средних землевладельцев, свободных и полусвободных крестьян, мелкобуржуазных слоев и бедноты городов, составлявших главную социальную опору режима Франсии, известное значение имело и то обстоятельство, что он пользовался репутацией справедливого, бескорыстного, прогрессивно настроенного человека, симпатизировавшего простым людям и выступавшего против знати. Этими качествами Франсиа отличался и в дальнейшем, на всем протяжении своего пребывания у власти.
По описанию одного из современников, это был худощавый человек среднего роста. На его матово-бледном лице выделялись высокий лоб, крупный рот с тонкими губами, прямой нос, проницательные черные глаза. Одевался он со вкусом, но чрезвычайно скромно и никогда не носил военной формы, а также знаков своей власти — трость с золотым набалдашником И шпагу с серебряной рукояткой. За исключением золотых пряжек на башмаках и треуголки, наподобие наполеоновской, Франсиа своим внешним видом ничем не выделялся среди сограждан.
Весь его образ жизни отличался необычайной простотой. Он сам снизил почти вдвое оклад, назначенный ему конгрессом, а затем вообще отказался от всякого жалованья и жил исключительно на личные сбережения. В своих повседневных привычках и домашнем быту Франсиа проявлял крайнюю непритязательность.
Он неукоснительно придерживался раз и навсегда заведенного распорядка дня. Диктатор вставал обычно с рассветом, сам приготовлял себе утренний чай и, выпив его, не спеша расхаживал по длинным коридорам своего дома. Ежедневная процедура бритья продолжалась довольно долго, так как цирюльник обычно сообщал последние городские новости, включая всевозможные слухи, циркулировавшие в столице. В 8 часов утра начинался прием чиновников, офицеров и прочих посетителей. В полдень Франсиа завтракал, затем отдыхал и снова садился за работу. В 4–5 часов он выезжал верхом на прогулку, а по возвращении домой читал до обеда, который подавался в 8. В 10 часов Франсиа ложился спать, предварительно лично сообщив часовым пароль и отзыв.
В свободное время Франсиа с увлечением занимался астрономией и в ясные ночи любил в телескоп наблюдать звездное небо. Немало времени он проводил также в своей библиотеке, которая являлась в те годы лучшей в стране; Она насчитывала около 300 книг по праву, философии, литературе, медицине, точным наукам, военным вопросам и т. д.
Социальный момент в деятельности Франсии первоначально был выражен довольно слабо. Это объяснялось тем, что классовые противоречия в тогдашнем Парагвае не отличались такой остротой, как в других латиноамериканских странах. От безземелья и феодально-, го гнета страдали главным образом индейцы-гуарани, численность которых в то время была столь невелика{95}, что они не могли оказать сколько-нибудь существенного влияния на политику Франсии. Вместе с тем и проблема ликвидации помещичьих латифундий не имела здесь такого значения, как в других государствах Латинской Америки, поскольку крупное феодальное землевладение на получило в Парагвае особого развития и еще до экспроприации собственности латифундистов в стране существовал обширный фонд свободных государственных земель.
Поэтому на первых порах политика Франсии диктовалась прежде всего стремлением к укреплению своей власти в целях обеспечения национальной независимости. Однако в дальнейшем все более заметный отпечаток на деятельность парагвайского правительства стали накладывать мировоззрение самого Франсии, его взгляды как последователя Руссо и сторонника Великой французской революции, проповедовавшего идею эгалитарного государства, противника феодальных порядков и клерикализма, враждебного знати и крупным собственникам. Разумеется, нельзя забывать о том, что многое в парагвайской действительности первой половины XIX в. и практической деятельности Франсии в корне противоречило таким принципам Просвещения и Французской революции, как идея народного суверенитета, необходимость осуществления демократических свобод и т. п.
Трудно представить себе, чтобы в условиях отсталого, изолированного от внешнего мира Парагвая, при крайне слабом развитии капиталистических отношений и почти полном отсутствии национальной буржуазии[30], а также малочисленности местной интеллигенции (создание которой искусственно тормозилось), буржуазные по своей сущности убеждения Франсии разделялись сколько-нибудь широким кругом единомышленников. Во всяком случае его взгляды безусловно не понимало подавляющее большинство сельского и городского населения, составлявшее классовую основу диктатуры.
Но, поскольку это были низшие и средние слои общества, им импонировали нескрываемая враждебность Франсии по отношению к богачам и знати, равно как и действия правительства, направленные против крупных собственников, даже если они не сулили непосредственной выгоды. Что же касается раздачи в аренду части государственных земель, централизованного распределения некоторых материальных благ, борьбы против дороговизны, мер по развитию экономики, то эти мероприятия прямо отвечали интересам народа. Вместе с тем режим Франсии, несмотря на диктаторскую форму правления, являлся относительно умеренным. Репрессии, проводившиеся главным образом лишь в начальный период диктатуры, затрагивали преимущественно некоторых представителей малочисленной испано-креольской верхушки. Большинству же населения, практически почти или совсем не имевшему ни политического опыта, ни представления о демократии, этот режим казался, видимо, вполне приемлемым.