Страница 70 из 94
Наш пышный сад встретил меня привычными запахами осенних трав и цветов. Игольчатые астры и пушистые хризантемы раскрасили его яркими красками. А мои любимые темные каллы разбавляли это пестрое буйство, обрамляя собратьев, как рамка из черного серебра – дорогую картину.
Я взошла на крыльцо как можно неслышней и, осторожно приоткрыв старую дощатую дверь, скользнула внутрь. Мне не хотелось будить мать и бабушку посреди ночи и пугать их рассказами о том, что мне довелось пережить, и о том, что я собиралась сделать. Была уверена, они попробуют меня отговорить.
Но я не могла отступить. Не тогда, когда я получила бесценный шанс вернуть брата, а проклятие грозило сковать неблагой Двор навеки, лишив меня возможности самой это сделать.
Как рассказать о нем матери с бабушкой, я тоже не знала. Что почувствует мама, узнав, что ее ребенок долгие годы скитался по проклятому лесу в облике жуткой твари? Страшно представить.
Я хотела вернуться в дом вместе с Киллианом и тогда уже все рассказать. И хотя от пережитой душевной боли, холода и усталости я едва держалась на ногах, не намерена была отступать от задуманного. Поэтому, решительно стиснув зубы, я приблизилась к нашему незатейливому камину, чтобы отогреться.
Но не прошло и минуты, как за спиной скрипнула половица. Я напряглась всем телом и медленно обернулась. В дверном проеме светлым пятном застыл силуэт матери, облаченной в льняную ночную рубашку. Ее светлые глаза недоверчиво расширились при виде меня, изящная рука, казалось, сама взлетела к губам, с которых в тот же миг сорвался приглушенный всхлип:
– Доченька!
А я просто застыла, как изваяние, не в силах пошевелиться. Все планы рассыпались как карточный домик. Теперь мне придется приложить немало усилий и смекалки, чтобы мне позволили покинуть дом.
Теплые руки обвились вокруг меня, разогнав беспокойные мысли. Мать крепко прижала меня к груди, и тело тотчас окутал столь родной и любимый запах – лаванды, базилика и специй. Мама любила готовить.
Отстранившись, она обхватила ладонями мое лицо.
– Кара, ты ли это?! Мы получили послание через ворона. Но все равно, после Киллиана я уже не смела надеяться! – Она судорожно всхлипнула.
И мне сразу сделалось совестно. Да, я позаботилась о том, чтобы передать записку домой, но не сказала, когда вернусь и вернусь ли вообще, оставив мать убиваться не по одному ребенку, которого отнял проклятый лес, но по двоим. В носу противно защипало. Я стиснула мать в ответ, уткнувшись лицом в ее мягкие серебристые волосы.
– Я в порядке, мама, – выдавила я, чувствуя, как грудь сжимают невидимые прутья, лишая меня возможности дышать. – Я здесь, все хорошо.
Отстранившись, она окинула меня изучающим взглядом, на высокий лоб ее тотчас сбежались морщинки.
– Что на тебе надето, дочка? – вздохнула она и вдруг сделалась бледной как полотно. – Это что, гниль?
Я тяжело кивнула.
– Мне надо переодеться. Я сейчас.
Но мать отрицательно покачала головой.
– Сперва нужно помыться. – Она ахнула, коснувшись моих заледеневших пальцев. – И согреться! Ты холодна как лед!
Я знала, спорить с ней бесполезно. А потому лишь молча кивнула, позволяя ей позаботиться обо мне. Бабушка уже спала, и мы решили пока ее не будить. Вскоре, выкупавшись в бадье с теплой водой, я уже сидела в чистой одежде за кухонным столом, жадно глотая ароматную мясную похлебку.
Мать сидела рядом, не сводя с меня настороженных задумчивых глаз, и я поняла, что, какой бы уставшей и сонной я себя ни чувствовала, от разговора мне не отвертеться.
– Темная магия, она правда пробудилась в тебе? – спросила мама, когда я, наконец, доела и блаженно откинулась на спинку стула.
Я кивнула и раскрыла ладонь, позволив серо-сизым завиткам на мгновение окутать мои пальцы, а потом так же быстро рассеяться. В серебристых глазах матери вспыхнула тревога, но она тут же сменилась решимостью.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем, дочка, – твердо сказала она. – И вернем тебе магию луны.
Мне нравилась эта ее черта. Хотелось верить, что именно от матери я унаследовала решительность и упрямство, граничащие с безрассудством, а не от придурка отца.
– Думаю, мою магию можно очистить, лишь сняв проклятие, мама, – невесело улыбнулась я. – Или уничтожив ведьму. – Я тяжело вздохнула. – Хотелось бы на это надеяться.
Мама нахмурилась.
– Ведьму? – Она вперила в меня пронзительный взгляд. – Объясни, что это значит. И где ты все это время была? Откуда взялось это платье? – Она стиснула зубы. – Я хочу знать все!
И мне не оставалось ничего другого, как поведать ей о том, что случилось в последние дни. О предательстве Лейна, встрече с принцем фейри, пребывании в замке, о том, как в проклятой твари я признала Киллиана. И, наконец, о предательстве самого принца, о том, что время уже на исходе, о моем бегстве домой и встрече со змеей-фамильяром. Под конец мы уже обе судорожно всхлипывали, сжимая друг друга в теплых объятиях.
Наконец, отдышавшись и успокоившись, мать взглянула на меня на удивление строго и серьезно, как будто мой рассказ заставил ее смотреть на меня иначе, как на взрослую девушку, женщину, способную без посторонней помощи решать свою судьбу.
Конечно, о подробностях отношений с Браном и о чувствах к нему я умолчала, но, думаю, по мокрым от слез щекам, когда я рассказывала о коварном плане фейри влюбить меня в себя, она и так все поняла.
– Что ты собираешься делать, дочка? – спросила мать.
Я выдержала ее взгляд, чтобы она убедилась в серьезности моих намерений.
– Отправлюсь в лес и уничтожу ведьму, чем бы она ни была. А потом вернусь домой с Киллианом, – жестко изрекла я.
При этих словах с губ матери сорвался судорожный вздох. Она тяжело кивнула.
– Я пойду с тобой.
Я подскочила с лавки так стремительно, точно меня ужалила пчела.
– Нет! – воскликнула я. – Твоя магия – исцеляющая. Ты не умеешь драться. Если ты пойдешь туда, то погибнешь. Я сделаю это сама.
Мать упрямо покачала головой.
– Это слишком опасно.
Я вновь опустилась на стул, заключив ее руки в свои.
– Я справлюсь, мама, – твердо проговорила я. – И вернусь домой с братом. Это проклятье не отнимет его у меня во второй раз.
Губы матери задрожали, она поджала их и отвернулась, глядя в огонь.