Черное сердце фейри

Глава 29. Кара

Пробравшись в покои целителя вслед за боггартом, я закрыла дверь на замок. В комнате было холодно и пыльно. В нос ударил запах сушеных трав. Морвран извлек из кармана платок и принялся неловко протирать окровавленное лицо.

Я не стала церемониться. Отобрала его и подтолкнула дворецкого к лавке.

– Сядь. Я позабочусь о твоей ране.

Тот скрипнул зубами, но, сдержанно кивнув, все же послушался. Я закатила глаза. Кажется, в этом замке никто не привык, чтобы о нем заботились. Подхватив со стола глиняную чашку, я ищуще огляделась.

– Платок надо намочить, но здесь…

Боггарт молча провел над чашкой бледной рукой, и та тотчас доверху наполнилась водой. Я с интересом изогнула бровь.

– Тот же трюк, что и с ванной?

Он устало вздохнул.

– Это не трюк, и да, дом помогает, когда я его прошу. Если… если услышит. Сейчас он слышит меня уже не так хорошо.

Я понимающе кивнула и окунула платок в теплую воду. Слегка его отжав, приложила к ране.

Морвран дернулся, зашипев от боли, но в ответ на мой ироничный выжидающий взгляд насупился и придвинулся ближе.

– Кто это тебя так? – спросила я.

Тот поморщился.

– Вампир приложил, когда я спешил в покои принца. Рассек висок о дверной косяк.

Я прищурилась, осматривая рану.

– Возможно, понадобятся швы.

Но он лишь покачал головой.

– Затянется сама. Если бы не проклятье, она бы уже зажила. Из-за него я лишен части моей силы.

– Ясно, – вздохнула я. – Ну, хотя бы кровь уже не течет. Передохни пока. Я поищу здесь что-нибудь против вампиров.

Запрокинув голову, я принялась изучать связки сушеных трав и ягод. Мор, восполнявший запасы корригана, проделал отличную работу и собрал, наверное, все возможные растения, действенные против вампиров.

Я срезала пучки вербены, чертополоха, полыни, несколько веток боярышника, рябины и даже связку чеснока, положила на край стола, чтобы были под рукой. Если все это поджечь, вампир, конечно, не подохнет, но боль его ожидает мучительная, и зуд на коже, и спазмы, скручивающие внутренности до кровавых слез. Вот только как их поджечь? Я покосилась сперва на камин, потом на боггарта.

– Эй, Мор, сможешь разбудить магией этот очаг?

Дворецкий оживился.

– Конечно, магия огня – моя врожденная магия.

Встав перед камином, он протянул руку и щелкнул пальцами. Огненно-красные искры упали на поленья, и те тут же занялись багровым колдовским пламенем.

Я похлопала его по плечу.

– Спасибо, дорогой друг.

Мор смущенно отвел взгляд, и готова была поклясться, кончики его острых ушей потемнели. Кто мог подумать, что фейри и прочие существа, чьей кровожадностью детей пугают с пеленок, умели так мило краснеть?

Я принялась вновь старательно осматривать полки с зельями. Но среди них, к моему сожалению, не нашлось ни одного ядовитого. И против вампиров все они были бесполезны.

Бах! Дверь сорвалась с петель, расколовшись на части, острые щепки разлетелись по комнате. Я инстинктивно закрылась руками, кожу обожгло. Деревяшки прошли по косой, оцарапав ладони.

Рядом неистово взвыл Морвран. Кривой кусок дерева глубоко вошел дворецкому в ногу. Кровь потекла, закапала на пол. Проклятье! Теперь он не то что помочь, даже сбежать в случае чего не сможет. Я решительно встала перед боггартом, загородив его собой. Взгляд метнулся к двери, и холод пополз по моим венам, превращая тело в неподвижную ледяную статую.

На пороге стоял вампир. Зловещие красные глаза его сверлили меня с голодным нетерпением. Длинные белые волосы, гладкие, как шелк, водопадом ниспадали по черному плащу.

Он был весь точно соткан из тьмы и мог бы сойти за обычного избалованного аристократа, если бы не его взгляд. Безжалостный, ледяной, не хранящий ни крупицы человечности или тепла, но полный жажды причинять боль, пытать, насиловать, уничтожать. Передо мной стоял идеальный кровожадный убийца. И его целью была я.

Утробный рык разорвал напряженную тишину, и вампир бросился вперед. Он был не просто быстрым – стремительным. Я успела увернуться в последний миг, смертоносные ленты моей темной силы взметнулись в воздух, обвили его длинную шею, сдавили что есть мочи.

Вампир бешено выпучил глаза, задергался. Кожа на его шее стремительно чернела. Я зарычала, стиснув пальцы, и ленты сомкнулись, отсекая голову. Тело нападавшего тихо рассыпалось прямо на глазах, оседая на пол блеклым прахом.

Но отдышаться мне не удалось. На пороге возникли еще двое кровососов. Они двинулись вперед одновременно, свирепо втягивая носами воздух, точно дикие псы, жаждущие разорвать меня на куски.

В голове мелькнула мысль, что мне нужно ослабить вошедших, сбить с толку. Схватив со стола связки срезанных ягод и трав, я швырнула их в огонь. Густой дым повалил из камина, в нос ударил запах полыни и чеснока. Вампиры зашипели, как змеи, их шаги из уверенных сделались шаткими. Застигнутые внезапной болью, кровососы неистово взвыли, их острые черные когти впились в собственную кожу, лихорадочно зацарапали, силясь хоть немного ослабить зуд.

Раскрыв пальцы, я дала своей силе волю. Смертоносные ленты оплели их шеи подобно удавкам. Я сжала пальцы – удавки затянулись. Оглушительный хруст костей, и тела вампиров прахом разметались по каменному полу. Но в дверной проем уже ломились следующие.

– Гребаные ублюдки! – рыкнула я и бросилась вперед.

Безжалостная проклятая магия, вырвавшись наружу, хлестнула по вампирам, ломая кости. Воздух наполнили вопли боли и обезумевший рев. Я сбилась со счету, сколько кровососов стали жертвами моей силы, когда травы догорели и дым рассеялся.

Ноги дрожали от напряжения. Колдовские ленты, истончившись, уже почти не причиняли вампирам вреда. Я мысленно выругалась. Не овладев своей силой в полной мере, я израсходовала ее слишком быстро, а вампиры все прибывали. Смекнув, что я истощена, они довольно осклабились и принялись надвигаться.

Один из них, кровожадно усмехнувшись, метнулся к едва живому от кровопотери боггарту. Попытки совладать с моей силой были тотчас позабыты, и я решительно схватилась за нож.

Взмах рукой, и лезвие вошло в шею вампира, мгновенно заставив его забыть о несчастном дворецком. Кровь брызнула в стороны, окропив мне лицо. Выдернув нож, я тут же ударила еще раз – теперь в грудь. Негодяй зашелся судорожным хрипом, а в следующий миг его тело осыпалось мне под ноги.