Страница 7 из 14
Василиса остановилась. Несмотря на предосторожности, руку саднило от большого пучка крапивы. Она никак не могла проморгать глаза от налипшей на лицо паутины, ноги в легких полукедах промокли от росы, шум дороги стал почти неслышен. Огромные ели и березы обступили ее кругом, тревожно перешептывались листвой, недружелюбно покачивая ветвями на ветру.
Она не понимала, в какой стороне остались дачи, хотя, казалось бы, шла совсем недолго и держалась вдоль поселка.
Стало не по себе. Василиса, дочь станичных степей и просторов, никогда не была одна в лесу. То, что казалось увлекательным приключением, грозило перерасти в еще одну проблему, даже не столько для нее, сколько для мужа и сына, которым придется идти ее искать.
– Надо бы позвонить Коле, – пробормотала она себе под нос, вспоминая, где телефон, обшаривая карманы легкой курточки. – Вот ведь! Я же без него вышла, решила, что могу потерять его в траве, а в результате потерялась сама…
Дом стоял на пригорке, в самой высокой точке дачного поселка. Те, кто когда-то его построил, были то ли из руководства предприятия, от которого давали участки, и смогли выбрать самое выгодное место, то ли из администрации ближайшего к дачному поселку городка – иначе такое расположение дома и не объяснить. Строили, наверное, в конце семидесятых или начале восьмидесятых, когда было много чего нельзя делать и совсем не из чего строить. Все дома в товариществе были из белого силикатного кирпича, что явно указывало на принадлежность «садов», как именовали дачи местные, к кирпичному заводу, который выкупил часть леса у дороги для труда и отдыха своих работников.
Со временем часть дач распродали, и туда заселились москвичи, для которых в наше время сто верст – это уже почти Москва, да и со временем удаленность более восьмидесяти километров стала даже выше цениться – «там еще осталась экология, а все, что ближе к городу, это уже не природа».
Коля сидел на крыльце старого дома, раздумывая, как поступить с останками машины. Да, именно с останками. Гелик был для него другом, а когда-то и домом, с ним было пройдено и связано немало событий, которые повлияли на жизнь и даже на судьбу Коли.
Обладатели автомобилей делятся на две категории. Одни одушевляют своего железного коня, дают ему имя – вот тут-то все и начинается.
Как только появляется имя, машина перестает быть куском металла на колесах, постепенно, незаметно, даже крадучись, проникает в твое сердце, срастается с тобой, становится на тебя похожей… И вот уже у вас общие привычки, вы с ней разговариваете, она вас слушается. Знакомо?
Другие же автомобилисты считают, что машина – она и есть машина. Едет, не ломается – и хорошо. Надоест – куплю другую.
Коля встал, осмотрел двор, окинул взглядом маленький клочок земли, огороженный местами покосившимся забором.
«Что она находит в этой даче?» – с досадой подумал он в очередной раз. Достал телефон, посмотрел на список уведомлений и время.
«Долго ее нет», – размышлял он, направляясь к искореженному другу. Общее ощущение тревоги усиливалось еще и отсутствием жены. Он прошел к калитке, где возле сарая сгрузили то, что недавно было его машиной.
Коля никогда не тяготел к материальному. Заработанные за жизнь квартиры отдал при разводе женам, купил еще одну для родителей. В итоге, уйдя от второй жены, жил какое-то время с ними. Автомобилей у него было всего два за его долгую жизнь. Старенькая «японка» появилась давно, еще в той его, армейской жизни – праворульная «королла». Да и ее, скорее, он отцу купил – тот уже на пенсию вышел, они с мамой переехали поближе к месту службы сына, и он хотел порадовать отца.
А потом ему машина и не требовалась, как-то так справлялся. Когда решился на еще один автомобиль, по сути, не машину покупал, а хотел семью спасти, и машина была возможным инструментом сплочения, попыткой собрать, склеить то, что уже неумолимо разваливалось. Хотя насколько наивно было так думать…
Он тогда приехал в автосалон на окраине Москвы, толком не зная, чего же хочет. В голове была картинка из какого-то фильма. Там семья – муж, жена и трое детей – на большом автомобиле, похожем на микроавтобус, едет путешествовать. Загружают вещи, берут с собой велосипеды, укладывают палатку, походную плитку, стол, стулья и много всего еще. Дети дружно, как муравьишки, носят вещи, передают отцу, он аккуратно все раскладывает, жена веселая, все напевают песенку, яркие краски лета, и они колесят по стране с остановками возле красивых озер, у подножия заботливых гор.
И он почему-то решил, что если купить такой автомобиль, то, может, получится, как в том фильме, где все вместе куда-то едут, наполненные общим счастьем.
– Вы какую машину ищете? – спросил его тогда менеджер-продавец, молодой парнишка в тесном офисном костюме с торчащими из него худющими руками и ногами.
– Семейную. Такую, чтобы на дальние расстояния все вместе, – ответил он, скорее отмахиваясь от помощи, чем принимая ее.
– О, это вам надежная машина нужна. Я понял! – быстро сориентировался парнишка. – Идемте за мной.
Он двинулся вглубь салона. Коля последовал за ним машинально, продолжая осматривать машины, стоящие по пути.
– Стойте! – вдруг скомандовал менеджер, резко развернувшись. – У нас кое-что есть именно для вас.
– Да? И что же? – недоверчиво переспросил Коля, скорее из любопытства, ему было интересно наблюдать за работой парня.
– Вот! – торжественно произнес тот.
– «Гелендваген»? – удивился Коля. – Так это же совсем не семейный автомобиль, а скорее наоборот.
– Ну да! Гелик, он же как для вас создан. – Парень распахнул водительскую дверь, приглашая Колю сесть за руль. – Вы сядьте. Просто посидите, прочувствуйте его, и пойдем дальше выбирать то, что вы себе представляете.
– Да? Ну ладно, уговорил, – и Коля сел в «гелендваген», а потом и выехал на нем из салона.
Это была на сто процентов его машина. Они сразу срослись, сошлись характерами, поняли друг друга с полуслова, и он, будучи уже совершенно одиноким в своей рушащейся семье, обрел отдушину. Уходил в подземный паркинг, который арендовал рядом с домом, и возился с машиной. Впрочем, тут не было ничего нового, так поступают мужчины по всему свету, скрываясь в гаражах от того, что их не устраивает дома.