Страница 4 из 14
Глава 1 День первый. Суббота
Дорога матовым блеском отражала еще холодное солнце. Сверкающие стекла и зеркала автомобилей, неумолимо перемещающихся в только им известном направлении, поймав солнечные лучи, возвращали их обратно, а железные кони продолжали свое непрерывное движение. Лишь один из них неподвижно застыл на крутом склоне обочины, выставив свое раненое нутро на всеобщее обозрение.
В небе свободно парила птица.
Это было первое, что увидела получившая ощутимый удар в висок при финальном перевороте автомобиля Лиса, когда открыла глаза.
На голубом, по-весеннему радостном и пронзительно ярком небе птица, не торопясь, вольготно поднимала и опускала крылья, продолжая просто жить, несмотря на все перипетии бытия.
Небо было почему-то квадратным – голубой лоскут, ограниченный черной траурной рамкой и рваными осколками толстого стекла, кусок которого неожиданно сорвался и упал вниз, скользнув по ее лицу.
Лиса вздрогнула, смахнула со щеки каплю крови – боли она не чувствовала, вдохнула всей грудью и тут же будто вынырнула из оцепенения, сообразив, что небо она видит через люк их автомобиля, точнее, через ту дыру, которая осталась от люка.
Возле трассы собрались проезжавшие мимо зеваки. Они тихо перешептывались, глазея и недоумевая, строя предположения, что же могло произойти. Разговаривали, будучи в полной уверенности, что в этом большом железном, напрочь искореженном монстре, в который превратился джип от самого надежного немецкого автоконцерна, уцелевших быть не может.
Лиса попробовала пошевелиться. Тело ломило, но все вроде было цело. Стоп, она же тут не одна! Что с Егором, что с Колей? Где они? Как это произошло?
Время изменилось – казалось, что она думает не секунды, а целые минуты, так медленно включалась голова, хотя нужно было мобилизоваться.
Она попыталась привстать и поняла, что машина лежит на боку на откосе дороги и под собственным весом медленно съезжает вниз, к шоссе, где были люди, – они что-то кричали ей, а может, и друг другу или звали на помощь, кто знает? Размышления ее прервал оглушающий грохот капота, упавшего на зияющую дыру, оставшуюся на месте лобового стекла.
– Есть кто живой? – громко как могла крикнула Лиса, удивившись своему еле слышному хриплому шепоту. – Коля, Егор, вы как? Что случилось?
Ответом была тишина, шуршание шин по полотну дороги от продолжающих мчаться мимо них автомобилей и какой-то посторонний капающий звук. Капли гулко ударялись о металл, звенели в ушах, тревожа ее еще больше. Сердце билось в груди, воздуха не хватало, ощущение фатальности происходящего не покидало, а, напротив, нарастало в ней. От накатившего приступа тревоги она задыхалась, а голова просто раскалывалась, острая боль пронзала насквозь, пульсируя в виске, мешая думать и ориентироваться в этом хаосе.
– Коль, ну, Коленька… – Лиса трясла за плечо лежащего на боку мужа, крепко зажатого между рулем и сиденьем. Он не был пристегнут («Какие глупости, даже не думай об этом!»), отчего поза его казалась неестественной и пугающей.
– Мам, мама!.. Ты как? – раздался с заднего сиденья испуганный голос сына, которого Лиса не могла видеть из своего положения – лишь мальчишеская челка да округлившиеся от страха глаза отразились в осколке зеркала заднего вида.
– Сынок, я в порядке, у тебя-то все цело? Проверь, пошевелись. Подвигай руками и ногами. Болит что-то? – с облегчением и одновременно с тревогой хрипло ответила ему Лиса, стараясь совладать с собой, продолжая трясти за плечо не реагирующего на нее мужа и оглядывая автомобиль, в котором не осталось ни одного целого стекла. Весь салон был усыпан мелкими осколками триплекса, похожими на кусочки пазла изо льда, как у Кая из «Снежной королевы», – мозг подсунул абсолютно неуместную и даже глупую ассоциацию из детской сказки.
– Коля, Коленька, ну пожалуйста…
– Василиса? Ты в порядке? – Николай очнулся и тут же попытался пошевелиться, сделал попытку привстать, оценивая обстановку.
– Да-да! Все хорошо! Господи, какое счастье, что ты жив! – воскликнула она, не узнавая своего голоса. – Мы попали в аварию, машина почему-то перевернулась… вроде не один раз. Я не помню, заснула, проснулась от удара по голове, когда мы уже почти остановились, перед глазами так страшно все крутилось.
Николай услышал посторонний капающий звук.
– Так, надо выбираться отсюда! Действуем быстро! Ты можешь отстегнуться? – Он схватился за руль, попытался выпрямиться, тут же сморщился от дикой боли в ребрах, но совладал с собой, чтобы не испугать жену и сына.
– Егор, ты как? Встать можешь? Руки-ноги целы?
– Да, я норм… – пробасил сын, высунувшись из-за сиденья, посмотрел на маму, больше всего переживая именно за нее.
– Не могу отстегнуть, замок заклинило, – сообщила Лиса, пытаясь справиться с ремнем безопасности. Пальцы ее не слушались, на правой кисти кровоточила еще одна ссадина.
Морщась от боли и покряхтывая, Николай помог жене отстегнуться.
– Так, вылезай через люк, только не через лобовое! – уже прикрикнул он на жену, попытавшуюся было выбраться через зияющую широченную дыру на месте лобового стекла. – Там мотор горячий, да мало ли что! Давай! Егор, подсоби матери и дуй следом за ней, а потом уж и я.
– Нет! – Почти выбравшаяся из машины Лиса заглянула назад в салон. – Дай мне руку и встань, вдруг ты без нас не сможешь, я же вижу, какая у тебя боль… – она протянула ему руку.
– Быстро из машины! – крикнул он командным тоном.
Лиса вздрогнула от неожиданной грубости, подумав, что, видимо, он прав и как мужчина оценивает обстановку по-другому… А потом ведь Егор, ее Егор, еще не вылез, он же после нее. Она ловко выбралась из люка, встала на вспоротой искореженным автомобилем земле, где чернозем смешался со свежей весенней зеленью, заглянула назад в салон, подавая руку сыну, который вылез вслед за ней, и стала ждать мужа.