Страница 10 из 14
Хотя нет, на их первом свидании, там, в кафе, куда Коля привел ее за руку, она еще не могла любить его. Просто удивлялась возможности такой встречи, присматривалась, узнавала знакомые черты, которые нравились ей в других, а тут они все открылись в одном человеке. А Коля просто говорил: долго, увлеченно, смакуя детали, вспоминая моменты своей жизни, чтобы щедро поделиться ими с ней.
Говорил о своей маме. Это было настолько необычно и удивительно, что она слушала завороженно, удивляясь про себя. Вспоминая шаблонные фразы про маменькиного сынка, тут же сама себя стыдила и говорила, что он совсем не такой, всматривалась в его лицо, стараясь запомнить каждую морщинку, впитывала его улыбку – так не улыбался никто из тех, кого она когда-либо знала… Да и сейчас, спустя год после их знакомства, она, думая о муже, в первую очередь представляла его серые дымчатые глаза, в которых сквозь туман то и дело выныривали наружу веселые солнечные лучи, озарявшие его самого изнутри, и его улыбку, абсолютно мальчишескую, искрящуюся и открытую всему миру.
Как в человеке военном – а она до Коли никогда с военными дела не имела, и они все представлялись ей суровыми и холодными, – в нем было много истинно мужского, жесткого, цельного, но внутри у него был совсем другой мир: чувственный, открытый и невероятно ранимый. Его-то она и полюбила.
Мы любим в человеке не внешность, настоящая любовь – это единение душ. Внешность с годами меняется, а душа всегда остается прежней. И если вы соприкоснулись на уровне души, это самое настоящее сокровище, которое нужно беречь и приумножать, помогая друг другу становиться лучше, – вот мерило крепкого брака.
Василиса продолжала брести по лесу, ругая себя, что так легкомысленно поступила, по сути бросив своих мужчин в столь тревожную для всех них минуту. Коля ее уже точно ищет, Егор волнуется, и она своим поведением сделала еще хуже там, где нужно было поддержать.
От чувства вины она ускорила шаг, свернув в сторону, где, как ей показалось, все-таки шумит дорога, в надежде выйти на шоссе, а там уж она разберется.
Ей хотелось скорее увидеть Колю, обнять мужа и сына, за которого тоже тревожилась, хотя он вроде бы еще не понял всей серьезности произошедшего или ей так казалось. Егор по мере взросления становился все менее открытым, переживания держал в себе. Перестал рассказывать, как дела в школе, что его тревожит, и выведать, о чем он на самом деле думает, было почти невозможно. Лиса переживала, а Коля ее успокаивал, говорил, что это возраст такой. Сегодня же Егор вообще молчал.
– Что там у него внутри творится? – произнесла она вслух, вздрогнув от звука своего голоса, остановилась и огляделась еще раз. – Нет, не туда опять вышла. Ну надо же!
Она уже устала, ноги промокли окончательно, руки и щиколотки саднило от порезов острой колкой травой и ожогов крапивы, платок сбился, а тут еще и комары окружили звенящим роем, выгоняя ее из своего царства.
– Господи, ну почему нельзя вот так подумать – и оказаться дома! Ну что со мной не так? Зачем я тут брожу? – в сердцах, совсем по-детски громко проговорила Василиса.
В кустах что-то промелькнуло, и на ее голос выбежал большой черный пес с горящими в лесном полумраке угольными глазами, запахом потной мокрой псины и высунутым от бега розовым влажным языком. На темном кожаном потертом ошейнике болтался обрывок веревки.
Василиса остолбенела от неожиданности и страха. Собака остановилась напротив. Настороженно принюхалась. И что-то для себя решив, подбежала ближе к замершей от страха Василисе и стала дружелюбно прыгать вокруг нее, словно встретила старую знакомую.
– Ты кто? – спросила Василиса, поежившись и оглядываясь по сторонам в поисках хозяина пса, но внутренне чуть расслабилась, увидев, как собака радуется.
Пес безостановочно лаял, суетился, подскакивал, чуть отбегал в сторону, потом опять возвращался, смотрел на Василису, снова лаял и опять чуть отбегал вперед.
– Ты что, зовешь меня? – сообразила она, еще раз оглянулась, убедившись, что никого нет, и последовала за собакой, размышляя, что за веревка болтается у нее на ошейнике.
Собака убегала вперед, терялась среди деревьев. Потом возвращалась за Василисой, суетилась вокруг нее, поскуливала и опять куда-то бежала.
Мокрые ноги заледенели, идти было трудно, к вечеру на лес вместе с сумерками опустился чуть заметный морок тумана.
«Погоня за собакой по тому же самому лесу… Какие удивительные ситуации подбрасывает нам жизнь», – размышляла Лиса, то и дело спотыкаясь о коряги. Она уже отбросила в сторону увядший пучок крапивы, с которого начался этот лесной поход от самой себя и своей семьи. Шла с пустыми руками, поеживаясь от холода и растирая себе предплечья.
У них с Егором тоже была собака, и она вот так же бежала за ней по этому лесу, по той самой тропинке, которая ведет к станции от крайней улицы садового товарищества.
Лайт был маленький, с толстой кругленькой малышачьей попой, которая то и дело перевешивала его то на одну, то на другую сторону, со смешными пухлыми лапами и гладкой насыщенно-рыжей, похожей на бархатную подушку шерсткой. Пузико, лапы и мордочка были абсолютно рыжими, а от носа до затылка тянулась, как ленточка, белая полоска. У него были милейшие, стоящие торчком полупрозрачные розовые ушки и малюсенький черный нос. Одним словом, красавчик необыкновенный! Порода была необычная и даже загадочная, Василиса о такой никогда не слышала – бассенджи. Узнал про эту породу Егор, а она списалась с заводчицей. Они с сыном ждали, пока щенок родится, потом – пока подрастет, и наконец-то им разрешили его забрать, когда тому исполнилось два с половиной месяца.
– Как назовем? – спросила Лиса, когда, выбирая из шести рыжих комочков с белыми пузиками и ленточками на лбу, Егор прижал к себе именно этого.
– Лайт! Я уже придумал! – быстро ответил сын.
– Почему Лайт? – удивилась Лиса.
– Мам, ну что? А подумать? – возмутился сын.
– А, Базлайтер тебе покоя не дает! – засмеялась она, переглядываясь с женщиной-заводчицей. – Подходит нам Лайт?
– Вполне. Вам как раз на букву «Л» нужно.
Решение взять собаку принимали совместно. Наверное, это был их первый серьезный и осознанный выбор, хотя нет – первой была договоренность искать «нормального мужа», как выразился Егор. Может, сын и не заметил, как она заручилась тогда его согласием, но она сама-то помнит и знает это. Потом Егор поссорился с лучшим другом, у него сменился так сильно любимый им тренер по водному поло, да еще и с успеваемостью начались большие проблемы.