Страница 70 из 76
растворялась в воздухе от того, насколько мне было хорошо с ним.
Потянулась к Ванильке, но подбежала Офелия, мягко пряча от меня детей. И снова
прильнула к Тихону, который возмущенно охнул:
— Малая, если я твоих детей воспитываю, то это не значит, что ты мне личную жизнь
сейчас похеришь, поняла? Пришла с помойки с детьми — веди себя прилично и не хами
моей женщине! Она только посмотрит, ты не мороси, поняла?
Я не удержалась и рассмеялась.
— Она просто мать, Тихон, которая защищает своих детей.
— Угу. Предприимчивая еще такая, сразу и детей родила, и дом нашла, — согласился он,
поглаживая Офелию. — Ты на нее не обижайся, ладно? Она вообще нормальная, ласковая.
— Тебя просто кошки любят, — мягко ответила я.
— Обе? — с такой искренней надеждой уточнил он, что я не могла не улыбнуться. — Ну
скажи, что я тебе хоть нравлюсь.
— Нравишься. Очень, — выдохнула я.
Он засвистел как мальчишка, улюлюкнул и влюбленным взглядом осмотрел меня с ног до
головы, все еще замотанную в полотенце.
— Тихон, дай мне во что-нибудь переодеться, — попросила я.
Он не сразу понял, что я сказала. Мотнул головой, вернул котенка на лежанку и потопал
в спальню. Пара секунд, и оттуда раздался восхищенный свист:
— Янина Сергевна, красненькое, кружевное… Все, как я люблю.
— Ты только что заметил? — возмутилась я, которая все утро нервничала, собиралась и
трижды переодевалась!
— Радуйся, женщина, я так сильно тебя хочу, что если бы в бабушкиных панталонах была
— это ничего бы не изменило!
— В следующий раз проверим, — развеселилась я.
— А сегодня на бис наденешь красненькое? — В проеме двери появилось его счастливое
лицо.
А затем — рука с моим бельем на указательном пальце.
Я молча отобрала трусики и сразу же их надела. У Тихона случился столбняк, рот
приоткрылся, а глаза затянуло мечтательной дымкой.
Он сглотнул и молча вернулся в комнату, вынес мне свою футболку и остановился,
скрестив руки на груди.
Я опустила взгляд на его полотенце и покраснела, вдруг ощутив каждой клеточкой кожи,
что я желанна. Его взгляд и его тело реагировали на меня как на женщину, которая
дорога, которую желают, которую обожают…
В груди, там, где сердце, вдруг стало тепло и светло. И не было бабочек, да и
сомнений больше не осталось — ушли даже самые стойкие.
Я закусила губу, сняла полотенце, протянула его Тихону и медленно надела его
футболку, слыша, как он громко втянул носом воздух. С полотенцем в руках он подошел
ко мне, нежно погладил ладонью мою щеку и признался:
— Никогда меня от женщины так не уносило, Янина.
И так у него искренне это получилось, что я не нашлась с ответом. Просто сама
потянулась к нему, за его рукой, чтобы трогал, гладил, обнимал…
И он трогал. Гладил. Тискал. Целовал, кормил и любил меня до поздней ночи. Танцевал
со мной и снова целовал, постоянно держа в объятиях, словно боялся, что я убегу.
А ночью, когда пришло время ложиться спать, я и сама не заметила, как уснула в его
руках. Крепко, спокойно и без сновидений.