Страница 45 из 76
Кажется, я не совсем оценил кондицию бати по приезде. Обычно вариация «как я устал»
была где-то посередине, после веселого «наливай, пока я трезвый». Дальше по сценарию
стрельба, разговоры о том, что его все достали, сын балбес, дочка без тормозов, жена
чистюля, а вот третья стадия обычно была веселая и азартная.
Батя взял пневмат у Янины и велел:
— Расставь.
Я расставил бутылки, вернулся и встал у него за спиной.
— Все достали! Все! Одним не то, вторым не так, третья опять пилит, что я носки не
убираю, а я убираю! Сын помогать не хочет, я кому бизнес оставлю? Машка с байка не
слазит, несерьезная девчонка, а жена... Мне иногда кажется, что я живу в
операционной, она объявила пыль идейным врагом и так увлеченно с ней борется... А,
ну ее... Наливай еще.
Вторая стадия опьянения тоже продвигалась успешно.
Отец стрелял метко, сбил все бутылки, пока Янина спокойно потягивала вино и косилась
на меня.
Неодобрительно так. Злилась, конечно. Как всегда...
Я диалог начинать не торопился, завтра пособачимся, а сегодня мы отдыхали.
Батя перезарядил ружье, назначив меня главным по мишеням, и протянул его Янине.
Она гордо взяла, снова покосилась на меня и снесла три бутылки по очереди.
Очевидно, сильно разозлилась.
Минут тридцать мы дружно надирались, а Янина с батей по очереди стреляли, пока прицел
наконец не сбился окончательно у обоих.
Пришлось забирать оружие, пока оба не наделали глупостей, а батя потряс пустой
бутылкой в воздухе и попросил:
— Сынок, из подвала такую же принеси. Две!
Я кивнул, пошел в подвал, но по дороге позвонил матушке, чтобы уведомить, что отец
сегодня изволил расслабляться. Предупредил, чтобы не волновалась, спустился в
подвал, долго искал нужную бутылку, нашел на верхней полке, достал, запер двери и
вернулся.
А когда заметил свою женщину и своего отца, то остановился и обалдел.
Два нетрезвых снегиря играли в «камень — ножницы — бумага». С серьезными выражениями
на лицах они били кулаками по своим ладоням, выдавая фигуры, а потом... Победила
Янина.
Батя вздохнул и подставил лоб. Получил свой заслуженный щелбан и выдал свою самую
радостную улыбку.
Обнял травмат и посмотрел на меня, как ребенок, который встретил нового друга, сильно
близкого по духу.
Я заржал, вспомнив мем, о том, что искал девушку, которая готовит как мама, а она
пьет с папой.
Батя поднялся, продолжая прижимать к себе пневмат так, словно от этого зависела его
жизнь, подошел ко мне и без обиняков предупредил:
— Если ты ее потеряешь, я тебя из завещания вычеркну, понял?
— Понял.
— Потрясающая женщина! Это же… Это...
— Что? — не понял я.
— Она мне только что мой пневмат продала, — признался батя восторженным шепотом. — Не
женишься на ней — ты мне больше не сын!