Страница 42 из 76
Глава 21. Тихон
Я не знал, какую конкретно молитву мне за себя читать — «за здравие» или сразу «за
упокой» — за то, что нахально размазал границы и училку поцеловал. Решил почитать
«за здравие», «за упокой» мне бунтарка прочитает. Возможно, и отпоет сразу. Есть
даже вероятность, что это будет что-то из современного, по типу «еще чуть-чуть, и
прямо в рай».
В раю я побывал минуту назад, когда целовал ее. А она ответила. И боюсь, мне прилетит
конкретно за то, что она ответила! Не нравилось Янине, когда со мной она становилась
собой, бесило это ее, я ее достаточно изучил. Не могла она со мной себя строгой
училкой держать, носик бунтарский высовывала наружу, крышу мне двигала и снова
пряталась.
Поэтому я был готов ко всему, когда ее на ноги ставил. Даже к воспитательной
пощечине! Плевать! Главное, что я попробовал на вкус ее губы, теперь и к апостолу
Петру можно с визитом.
А может, я уже там? От радости и возбуждения умер и попал в рай, раз меня ничем
тяжелым не приласкали?
Но Янина Сергеевна вдруг улыбнулась, поправила волосы и посмотрела на меня шальным,
чуть замутненным взглядом. Я что, буду жить? Возможно, даже долго?
— Мы как-то будем наш... — начал я.
— Забудем, — быстро ответила Янина, — было и было, ничего страшного!
Страшного? Мое эго снова пострадало от ее язычка, потому что она забудет, а я, блин,
помню! Я ее вкус до сих пор ощущал...
Коза! Привлекательная коза! И недотрога, мать ее так, эдак и еще вот так! Нет, я,
конечно, не ожидал, что она прямо сейчас упадет в мои объятия с требованием
немедленно ехать ко мне со всеми вытекающими, но «ничего страшного»...
— Вина? — брякнул я первое, что пришло в голову.
— Спасибо, мне хватило Марго, — величественно махнула рукой бунтарка.
Какая-то она сегодня неправильная. Это вино так действует или меня качественно
разводят и наказывают за азарт и длинный язык?
Почему-то вспомнился стишок времен старого интернет, про девиз, который непобедим.
Возбудим и не дадим.
— Янина, блин, если бы не вино, я бы даже ее имени не вспомнил, — попытался
оправдаться я.
И... зря я это ляпнул, конечно!
— В этом вся проблема, Колдун! Ты даже имена не запоминаешь! — указательный пальчик
Янины уткнулся мне в плечо.
Мне казалось, что именно в это место кто-то вставил штекер, другой конец которого
присоединили к трансформатору! И долбанули так, что у меня мозг через уши вытек.
— Но! — перебила меня Янина, когда я открыл рот, чтобы ответить, — сегодня я не хочу
ничего выяснять! Я хочу байк, ветер, дорогу и свободу! И ни о чем не думать... Я так
устала... Давай немного прокатимся, и ты отвезешь меня домой. Думаю, наше свидание
окончено!
Хрен там! Ничего не закончено, но спорить я не решился. Посмотрел на нее и понял, что
моей училке сейчас нужно для счастья.
— Не вопрос, Янина, — согласился я, интонацией выделяя ее имя, — сильвупле,
мадмуазель!
— Мерси, — ответила она.
Я сел за руль, дождался, когда она — уже привычно и правильно — окажется за моей
спиной, и рванул вперед. Бунтарка просила скорости — их есть у меня.
Она так доверчиво и правильно прижималась спиной к моей груди, что у меня за рулем
мысли вот вообще не про дорогу были.
Хрень с тобой творится, Колдун. Беда случилась. Бедовая. Потому что вдруг сегодня
оказалось, что я не хочу никого другого. Вот просто не вставляет меня больше никто,
кроме бунтарки, сидящей за моей спиной.
И если начать думать, то нафига мне эти сложности?
Но думать не хотелось. Хотелось кататься с ней до утра, пить вино и танцевать под
луной. Она, я и музыка...
В принципе можно, конечно, с ее коленом далеко не убежит, но я хотел жить. Возможно,
даже долго...
Я выехал за город на трассу и набрал еще скорости, чтобы ей хорошо было. Дорогу, байк
и свое тело я контролировал на сто процентов.
Когда свернул на проселочную дорогу, Янина напряглась. Прошлась коготками по моему
животу, и лучше бы она этого не делала. Я дернулся, байк повело в сторону, но я
успел выровнять.
Училка поняла свой прокол и затихла, а я подъехал к загородному дому. Остановился,
снял шлем, дождался, пока Янина освободит голову, а главное — рот. Разумеется, чтобы
на меня наорать...
— Ты куда меня привез? — Налетела она на меня, пока я слезал с байка.
Буду спасаться бегством в крайнем случае.
— Привез я тебя стресс снимать. Янина, не трону я тебя, если ты за свою женскую честь
переживаешь. Сама сказала, что устала, я тебя за язык не тянул. А силой брать я
никого не буду, дождусь, пока сама попросишь... А ты попросишь, слово даю!
— Аферист! Прохвост самоуверенный! Прощелыга!
— А просто дураком нельзя назвать, да? Обязательно вот это с подвывертом выдавать? —
показательно обиделся я. — Пойдем, тебе понравится, слово даю. Хочешь, ключи от
байка забери, уедешь, если не понравится.
— Давай сюда, — согласилась бунтарка.
Неловко слезла с байка и забрала у меня ключи. Спрятала в карман и гневно засопела,
осматриваясь по сторонам.
Наш загородный дом батя построил в березовом лесу, в отдалении от всех. Что-то вроде
охотничьего домика с баней, камином и личной коллекцией алкоголя, хранящейся в
подвале.
Дом был из сруба, двухэтажный, но мне нужен был задний двор. Туда я училку и понес.
— Куда ты меня тащишь? Где мы? Чей это дом? Что мы здесь делаем? Вези меня обратно,
Колдун, — пыхтела Янина, пока я открывал калитку, запирал и шел по гравийной дорожке
к заднему двору.
— Я тебе слово даю, что сейчас весь твой стресс закончится, Янина, терпи! И дыши.
Носом!
— Убью, — предупредила она.
— Возможность будет, — согласился я.
Она обалдела и снова смешно засопела, вглядываясь в мое лицо.
— Запоминаешь каждую черточку? — иронично уточнил я.
— Нет, пытаюсь рассмотреть там совесть.
— Такого не держим, — улыбнулся я.
Осмотрелся и усадил ее на пень, который батя использовал как стул.
— Сиди тут, — предупредил я, — иначе так и останешься в стрессе!
И ушел в дом, прикидывая, что батя сегодня на охоту и рыбалку не собирался. Отключил
сигнализацию, открыл входную дверь и пошел к сейфу. Код я знал, патроны я потом бате
верну...