Страница 91 из 152
Я живьем сейчас сгораю, но он об этом не знает.
Сделав несколько движений так, меняет позу, спуская меня ещё ниже в сладкий ад.
Сев на колени, Бахтияр подтягивает мой таз себе на бедра. Дергает за талию на себя, сверху вниз смотря, как член входит в мое лоно.
Хрипло просит:
– Пятками упрись. – И я подчиняюсь, утопая в стыде. Вжавшись пятками в простыню, кусаю нижнюю губу.
Меня на части разрывает от того, как откровенно он меня сейчас берет. Как открыто для его глаз мое тело. Как колышется грудь. Широко разведенные бедра бьются о его бедра, а член проникает так глубоко…
Я пытаюсь схватиться за простыню, будто это способно помочь, а он прогибает меня ещё сильнее – до ноющей боли в пояснице.
Пускай.
Мне сложно понять, чего я хочу, а что даю из благодарности. Но правда в том, что я дам всё, что он попросит или прикажет.
Бахтияр раз за разом насаживает мое тело на свой член, усиливая ощущения удар за ударом. Я цепляюсь не только за простыню, но и за контроль, который в отличие от ткани из пальцев выскальзывает.
Искусанные губы сами собой раскрываются. Выдохи мешаются с тихими стонами, которые я даже не сразу распознаю, как свои.
Выстрелив опасным взглядом мне в лицо, Бахтияр сжимает мое запястье и заставляет вести рукой по животу. Давит, давая почувствовать свои движения изнутри. Меня начинает трясти, но он не щадит: спуская наши с ним пальцы всё ниже.
Без слов дает понять, как сильно между нами влажно. Меня бьет мощный разряд тока, когда я чувствую, как увитый венами ствол проскальзывает между моими пальцами и входит внутрь.
Это уже слишком, но Бахтияр не пускает. Прижимает мои пальцы к пульсирующему желанием клитору, его взгляд спускается туда же. Я должна трогать. Он будет смотреть.
Не в силах справиться с собой, пытаюсь одернуть руку и сжать ноги, но Бахтияр не дает.
Смотрит в лицо выжидающе, а я толком и сказать ничего не могу. Просто… Не надо. Перехватываю его запястье и сама тяну вверх по вздрагивающему животу. Кладу на грудь. Он сжимает.
Давай лучше так. Тебе же... Так тоже нравится?
Отмерев – муж спускает мои бедра со своих, позволяя выдохнуть, пусть сердце и продолжает вылетать, а между ног горячо пульсировать.
Но правда в том, что я боюсь быть слишком откровенной.
Бахтияр опять нависает над моим телом и я не могу скрыть облегчения.
Он смотрит в мои глаза, прожигая. Толкается раз за разом и я пытаюсь сделать все, чтобы ему было хорошо.
Ему даже говорить не надо, что он – на грани. Я уже научилась это чувствовать. Бахтияр только спрашивает рублено:
– Тебе больно?
На что я абсолютно честно мотаю головой, пытаясь ему помочь. Глажу от висков вниз по щекам. Хочу поймать уголок губ, которые он почему-то сжимает.
– Не кончишь? – Вопрос настолько откровенный, что чувствуется почти как пощечина. Я знаю, что это не проявление злости, но мне сложно о таком даже говорить.
Но и врать ему я не хочу. Шепчу на ухо:
– Всё хорошо. Так мне очень нравится. Продолжай.
Прячусь от залитой светом спальни у него в шее. Дышу глубоко. Трогаю губами солоноватую кожу. Достав кончик языка, быстро веду.
Мне просто интересно, как это.
А это, видимо, приятно. Потому что Бахтияр на секунду замирает не как обычно: несколько раз сильно толкнувшись внутри, а будто оборвавшись на половине движения. И внутри уже растекается жар его спермы.
Влажный, тяжелый в эту секунду, лоб утыкается мне в плечо. Выдохи раздражают ноющие неудовлетворенным желанием соски. Внутри меня – не лопнуло. Но и не лопнет сегодня, я слишком взволнована. Трогая губами висок, шепчу:
– Спасибо тебе за розарий. Я прошу Аллаха, чтобы он благословил нас как можно быстрее.
Для меня эти слова – очень важны. Но для Бахтияра они, видимо, не те.
Я охаю, чувствуя, как всё такой же твердый член выскальзывает из меня, оставляя наедине с опустошением.
Перекатившись на кровати, Бахтияр оставляет меня у себя на груди.
Щелкает выключатель света и молчит так долго, что во мне успевает проснуться тревога.
Тиканье часов в тишине становится всё громче. Вроде бы всё сделано, всё даже сказано, но я ещё чего-то жду.
Только на шумном выдохе осознаю, что даже его дыхания до этого не слышала. Грудная клетка поднималась? А сердце билось? Я не помню.
Бахтияр зарывается пальцами в мои волосы, давит на затылок и, прижавшись к губам запоздало отвечает:
– Я никуда не спешу.