Страница 81 из 152
Взяв чехол в руки, открываю. На темном бархате змейкой въется браслет. Глаза пробегаются по череде бриллиантов. Десятки прозрачных камней соединены в идеальную гибкую линию, и под светом лампы она мерцает, напоминая жидкое серебро с искрами льда.
Однажды Бахтияр уже дарил мне такой.
В день нашей несостоявшейся свадьбы. В качестве извинений за несдержанность в конюшне. Вместе с обещанием, что возьмет меня только по доброй воле.
Оторвать взгляд от украшения сложно, но я заставляю себя, чтобы в глаза мужу признаться в важном:
– Я не продала твой подарок. Он сохранился.
По глазам Бахтияра ясно, что он не в замешательстве. Сам всё помнит. Сам всё понимает.
Не перебивает, не выражает интерес словесно, но его молчание и прямой открытый взгляд мотивируют продолжать:
– Я оставила его своей Саре. Племяннице. У меня рука не поднялась бы продать. Но я знаю, что он дорогой. Подумала, что любой девочке нужно иметь такую вещь, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Сколько твоей племяннице лет? – Бахтияр спрашивает вроде бы невпопад (я же вообще о другом сейчас), но так в точку, что сердце ноет.
– Она совсем малышка. Ей скоро будет пять. Я на будущее…
Даже не кивнув, Бахтияр продолжает разговор, хотя уже мог бы раздевать меня и брать свое:
– Ты по ним скучаешь?
– По сестре и племянникам – очень. Но мы общаемся по телефону и видеосвязи.
– Почему ни разу не просила поехать домой или пригласить сюда?
Ты сам знаешь. Потому что чувствовала себя здесь на птичьих правах.
Я молчу в ответ, но взгляд не прячу, а он понимает всё правильно.
– Позволишь надеть?
Киваю.
Вытягиваю руку навстречу и переворачиваю ладонью вверх. Бахтияр ловко извлекает браслет из чехла и так же ловко застегивает, возвращая кольцо на тонкую птичью лапку.
Между нами многое повторяется, но ощущается совсем иначе. Наверное, мы правда повзрослели.
Перевернув мою руку, Бахтияр слегка покачивает ее так же, как я покачивала кисть, наслаждаясь бликами кольца.
– Спасибо, браслет очень красивый.
– Тебе идет. – Наши взгляды врезаются друг в друга и замирают вместо того, чтобы снова разлететься.
От затылка к пояснице по позвонкам растекается горячая дрожь. Близость кажется маняще-неизбежной. Губы пульсируют. Он, будто чувствуя, смотрит на них.
– Тот, прошлый, я несколько лет носила. Не могла расстегнуть, представляешь?
Не знаю, представляет ли, но на вопрос никак не реагирует.
А мне вдруг хочется сморозить ещё какую-то глупость. Мол, ты знаешь, что я делаю успехи в языках?
Только ему на мои успехи в эту секунду плевать.
Шагнув ближе, Бахтияр пальцами поддевает разведенные полы халата и спускает ткань по плечам. Она падает на пол, а мужские руки с щекоткой поднимаются вверх по голой коже.
Я даю себе клятву всё делать правильно. Подстраиваться. Быть послушной хорошей женой для него.
Бахтияр смотрит на меня трезво и серьезно просит:
– Если будет больно – скажешь.
Я в ответ заявляю о своей готовности к отдаче и самоотверженности:
– Я потерплю.
Только он эти дары не принимает. Слегка нахмурившись, повторяет:
– Я прошу не терпеть, а сказать.
Мне не остается ничего, кроме как кивнуть, игнорируя легкую тошноту и пошатывание пола под ногами.
Мне важно понимать правила. Я буду им следовать, видит Аллах.
Затаив дыхание, отдаю себя в его полную власть.
Лицо Бахтияра приближается к моему миллиметр за миллиметр. Я замираю, пытаясь справиться с накатывающей волнами дрожью. Первое прикосновение губ к губам – осторожное. Он трогает мои и отступает. Немного раскрывает их, ловит выдох и прижимается к уголку.
Тревожит дыханием и мягкими поцелуями щеку и шею. Безошибочно находит собачку на молнии и спускает ее вниз, оголяя спину. Поддев бретели ночной рубашки, снимает их с плеч, чтобы ткань, струясь, тут же слетела по груди, животу и бедрам на пол.
Из одежды на мне остается только кружевное бикини и пояс подвязками, а взгляд мужа блуждает по телу, волнуя меня до невозможности.
Подушечки аристократичных пальцев касаются впалого, вздрогнувшего от прикосновения, живота и с осторожным нажимом едут вверх, учащая мое дыхание и поднимая прозрачный пушок волосков.
Бахтияр обводит грудь, коротко смотрит в мое порозовевшее лицо. Я закусываю губу от смущения, он взвешивает полушарие в руке и немного сжимает. Этот жест для меня выглядит крайне откровенным, властным и чуть-чуть пугающим.
Ищу поддержку в его потемневших глазах, но он смотрит без тени сомнений. Его в эту секунду уже ничем не смутить.
Бахтияр порывисто сдергивает футболку через голову и бросает на пол. Сжав мои кисти, забрасывает себе на шею и отпускает, подаваясь губами к моим губам.