Страница 80 из 152
Глава 33
Нармин
Я изучаю свое обручальное кольцо, сидя на кровати. Медленно клоню кисть то в одну сторону, то в другую, с тихим восторгом отмечая перелив драгоценных камней. Они бегут дорожкой, у которой нет конца, вокруг моего пальца. Двадцать четыре бриллианта.
Меня поражает красота украшения, но намного сильнее – осознание произошедшего сегодня днем.
Через столько лет, пройдя через столько бед, я по доброй воле и с надеждами, которые даже себе боюсь озвучить, стала женой Бахтияра Теймурова.
После росписи Физули-бей отвез нас с Бахтияром в ресторан.
Мы никого не приглашали, да и не сказать, чтобы между собой так уж праздновали. Это был просто стол на красивой террасе с видом на свинцово-серый Каспий.
На столе – маленькая ваза с яркой розовой герберой. Бутылка шампанского, из которой мы всего лишь пригубили. Необычные блюда, взрывающиеся вкусовой бомбой во рту.
А ещё моя неспособность в полной мере принять, что напротив сидит отныне мой муж.
Сейчас я тоже вспоминаю это, вспоминаю его лицо и за ребрами вибрирует трепет, с которым мне только предстоит раззнакомиться.
Крупные бриллианты бликуют даже под искусственным светом спальни, а в уголках моих губ плохо прячется улыбка.
Вскинув взгляд на часы, убеждаюсь, что прошло не больше пяти минут с тех пор, как я смотрела на них в последний раз.
Время тянется. Меня мучает ожидание неизвестности и страх сделать что-то не так в новом статусе.
Бахтияр провел в доме весь вечер, но между нами ничего не было. Даже поцелуя. Он много говорит по телефону о делах. Некоторые разговоры достигали моих ушей. Я пыталась отвлечься и сделать вид, что его присутствие рядом для меня – норма, а не что-то бесконечно волнующее, но чем ближе ночь – тем это сложнее.
Мы приняли решение жениться с одной единственной целью: дети. А для детей он должен приходить.
Скашиваю взгляд на ростовое зеркало и придирчиво себя изучаю. Марьям-ханым настойчиво заталкивала меня в магазины с красивой одеждой не только для сна все эти полгода, понятия не имея, что в реальности мне не для кого было наряжаться.
Теперь есть.
На мне — длинный молочно-белый пеньюар из тонкого шелка, скользящего по коже при каждом движении. Узкие бретели держатся на плечах невесомо, кружево мягко обнимает грудь и спускается по спине полупрозрачным узором до самого копчика. Подол струится при ходьбе так плавно, словно соткан из воды и света.
Затаив дыхание, оглядываюсь на дверь и прислушиваюсь, думая: может быть и он тоже ждет? Может быть это я должна приходить?
Качаю головой, запутавшись.
Ой Аллах, кто же знал, что замужество – это так сложно! Всю голову себе сломаешь, пока поступишь правильно.
Но голос Бахтияра я тоже уже не слышу. Значит, очередной звонок закончен. Что будет делать мой муж дальше – неизвестно. Но и ждать с каждой минутой всё сложнее.
Я волнуюсь. Ужасно волнуюсь.
Мой единственный опыт с ним запомнился, как что-то жутко болезненное, но совсем не отвратное. Страх ещё раз испытать ту же боль сложно заглушить, но я соврала бы, сказав, что если сегодня Бахтияр не придет – почувствую облегчение.
Я давно готова к настоящей жизни, которую жили все вокруг, пока я замаливала свои грехи. Я хочу познать все ее краски.
Извожу себя ещё пятнадцать минут, а услышав хлопок двери и решительные шаги по коридору – подскакиваю с кровати.
Напряженные пальцы проезжаются по шелку пеньюара. Я отточего-механически разворачиваюсь и обхожу кровать, чтобы остановиться у ее изножья.
Если "тревога" ложная и Бахтияр пройдет мимо – будет сразу и смешно, и обидно, но додумать эту постыдно-глупую фантазию не успеваю, слыша стук в дверь.
Три четких удара. Мое: «да». И ручка едет вниз.
Бахтияр входит в спальню, разом сужая ее в размере. На нем – ничего шелкового. Это и логично, конечно, но я чувствую себя неуютно под скользящим по телу взглядом. Мои волосы всё ещё держат легкую укладку, спускаясь по плечам и спине волнами. Пахнут духами, которых я не пожалела. Тело – гладкое и мягкое после процедур, которые я делала с единственной целью – чтобы ему было приятно меня касаться.
Мы вдвоем прекрасно знаем, зачем он пришел, но реагируем очень по-разному. Бахтияр смотрит уверенно, а я с каждой секундой все сильнее смущаюсь, в какой-то момент начиная захлебываться.
Белая футболка натягивается на широкой мужской груди. На узких бедрах отлично сидят спортивные довольно плотные штаны. Бахтияр ступает по паркету босыми ногами, сокращая дистанцию, от которой я сегодня добровольно отказалась.
Поддев мой подбородок, Бахтияр поднимает мое лицо. Смотреть ему в глаза оказывается совсем не страшно, хотя в них я читаю эмоции, от которых в юности бездумно и безжалостно отмахивалась.
Он уверен в том, что будет дальше. Он не принимает вызов, впрочем, я вызовы ему уже не бросаю.
Его палец соскальзывает с моего подбородка, но опустить его я не пытаюсь.
Пористой губкой впитываю нескрываемое внимание собственного мужа, привыкаю к близости, его запаху и ограниченности пространства рядом с ним.
Его разом становится много, но мне – совсем не тесно.
Да и зачем мне много безвкусного воздуха, если сбегать я не собираюсь? Мне этим дышать хорошо.
Здороваться в очередной раз вроде бы глупо, а что ещё говорить – не знаю. Взявшись за конец ленты-пояса, тяну его, привлекая движением внимание Бахтияра. Он опускает голову, я скольжу взглядом по его лицу, шее, плечу и увитой выступающими венами руке.
Воспоминания о первом нашем с ним опыте пропитаны болью, но совсем не брезгливостью. Мне нравилось чувствовать его силу и силу его желаний.
Халат расходится, обнажая такую же шелковую ночную рубашку с полупрозрачным кружевом на груди и в разрезе на бедре.
Прятать от него тело бессмысленно. Он свой взгляд тоже не отводит.
Мне кажется, я чувствую, с каким усилием возвращает свои глаза к моим, это провоцирует легкую рябь на глади моей неопытности.
Между нашими телами вклинивается продолговатый чехол. Я почему-то подарку пугаюсь. Выстреливаю мятежным взглядом в глаза Бахтияра, но почти сразу беру себя в руки.
Я не хочу, чтобы он вот так платил мне за спальню.
Но Бахтияр любит делать подарки. Он хочет их делать и запретить ему я тоже не могу.