Страница 73 из 152
Тело ноет, как после первых занятий по конному спорту, но постепенно дискомфорт сходит на нет.
Ульвия-ханым меня жалеет. Возможно, чувствует свою вину, но я не хочу её мучить. Мы вдвоем занимаемся садом и неважно, буду я здесь жить или нет, когда он наконец-то зацветет.
Я понимаю, что для беременности необходим не просто половой акт, а его завершение, поэтому «опасения» на этот счет, о которых я намекнула Аскеру-муаллиму, преувеличены, но желание рваться прочь в эту же секунду во мне погасло.
Сквозь свои слезы я увидела в его глазах что-то, что тушит пожары с шипением. И в себе я тоже чувствую что-то, что не дает закончить так громко заявленный развод.
Но и острого желания остаться во мне тоже нет.
Я очень долго бежала босыми ногами по раскаленным углям, а на этом прыжке повисла в воздухе и хочу немного выдохнуть.
На третий день в дом начинают привозить подарки и гостинцы. Корзины с тропическими и нашими, местными, фруктами.
Цветочные букеты.
Необычной красоты пирожные, эклеры, круассаны.
Коробки с шелковыми платками и духами. Брендированные пакеты, в которых коробки с обувью, сумки, очки.
Книги на английском, азербайджанском и арабском в невероятных оформлениях.
Ильгай-бей выходит навстречу курьеру каждое утро. Бывает, и вечером тоже.
Хочу того или нет, но привыкаю ждать чего-то нового. Необычного. Интересного. От чего получаю вспышки азарта, а потом в игре с самой собой могу гордо отказаться, потому что так просто мое прощение не заслужить.
Бахтияр с годами не меняется. Его подходы и способы искупить вину всё те же. Дарить ему легче, чем слышать. Когда речь идет о чувствах, в нем совершенно нет терпения.
Хотя и обвинять его мне тоже с каждым днем всё сложнее.
Той ночью я не могла бы с ним поговорить, но это не значит, что вообще не нуждаюсь в разговоре.
Первые его «жесты» я игнорирую. Сообщение с вопросом так и висит без ответа.
Мне вроде бы искренне плевать, куда Ульвия-ханым поставит очередную цветочную корзину и что сделает с сочными фруктами, но на исходе недели мой взгляд прикипает к клубнике в разноцветном шоколаде.
Глянцевые ягоды наполовину укутаны в тонкую сладкую оболочку. На свету они мягко поблёскивают, местами шоколад даёт тонкие трещинки, и сквозь них проступает влажная краснота. Клубника так манит со стола, а я всё хожу мимо и хожу…
В ушах – наушники и никому, кроме меня, не нужный арабский. Вокруг ни души, а на моей – затишье. И пальцы сами тянутся к сладостям.
Клубника оказывается сладкой и ароматной, будто сезонная. Шоколад тает на языке. Перламутровые шарики хрустят и взрываются.
Я съедаю разом четыре штуки. Хожу туда-обратно, беря ещё одну... И ещё...
Облизываюсь на оставшиеся, но торможу себя, уходя читать книгу на шезлонге.
На следующий день клубники в шоколаде в доме становится столько, что накормить можно весь коттеджный комплекс.
Я выдерживаю паузу длиной ещё в три дня.
Не мучаю его, просто мне нужно собраться с мыслями. И только убедившись, что готова, пишу:
"Приезжай завтра на ужин"
.
***
Впервые Бахтияр возвращается в дом через десять дней.
Что происходило за это время в его жизни – я не знаю, а моя замерла заевшими стрелками старых часов и тронулась, только когда я увидела в панорамном окне гостиной яркую вспышку фар его Роллс-Ройса.