Страница 55 из 152
Глава 23
Нармин
Я не слышала скрипку очень давно. Сознательно избегала бередить себе душу даже чужим исполнением. А сегодня с первой ноты сдаюсь звукам, которые для меня пропитаны болью и наслаждением.
Это чувственное сочетание накрывает с головой, тянет на дно и не дает опомниться.
Мне сложно дышать. Ещё сложнее – оторвать взгляд от виртуоза-скрипача. Его пальцы порхают по струнам, не оставляя места для осечки. Смычок является неотделимым продолжением гениальной руки. Эмоции выточены на красивом лице.
Я переживаю всё, что он этим вечером играет.
Держать лицо у меня не получилось бы, поэтому обманываю себя же, что полумрак позволяет быть чуть менее сдержанной, более честной. Музыка трогает до дрожи и сжавших горло слез. Я не могу даже толком на спинку кресла опереться, ведь меня бесконечно тянет вперед.
Скрипка оплакивает чью-то смерть и славит чье-то рождение, а я после долгих лет забытия снова окунаюсь в жизнь, которую мне не суждено прожить.
Чувствую взгляды Бахтияра на своем лице чаще, чем на сцене, но не могу ни запретить ему, ни оправдаться.
Убеждаюсь только, что он, как всегда, прав. И лучше бы я пошла сюда с Марьям. А так… Пусть смотрит.
Сбиваю ладони, отдавая дань таланту музыканта после того, как весь зал прожил с ним последнюю ноту.
Он совсем юн – может быть мой ровесник, а может Бахтияра, но от мыслей, какое будущее ему предстоит – волосы на затылке становятся дыбом. Я не завидую. Я никогда не завидовала чужому таланту, успеху. Я только благодарна за то, что он позволил коснуться своей музыки хотя бы кончиками моих бездарных пальцев.
И так же я благодарна Бахтияру.
Мы выходим из Центра, практически ничего друг другу не сказав.
Бахтияр уточнил, что если хочу – я могу зайти в гримерную, поблагодарить исполнителя лично, но я боюсь, что мой восторг не способен сложиться в достойные слова, поэтому не нужно.
От предложения поужинать в Баку я тоже отказываюсь и мы едем в сторону дома.
Мне не хочется ни шевелиться, ни разговаривать. Тело окутывает восторг, с которым для меня мало что сравнится. Мы с Бахтияром не обсуждаем концерт, но включить магнитолу выглядит настоящим кощунством. Я даже не сразу слышу обращенные ко мне слова мужа:
– Я знаю, ты продала свою скрипку.
Это первая за долгие дни и месяцы попытка ступить на тонкий лед нашего с ним прошлого. Страшно ли? Очень.
Немного двигаюсь в кресле и поворачиваю голову. Музыка вспенила мои усмиренные чувства. В них снова ужасный раздрай. Наверное, и его тоже, потому что в глазах Бахтияра собираются тучи, а в воздухе пахнет грозой.
Откуда он знает о скрипке, догадаться несложно. Это был раритетный дорогостоящий инструмент. Другое дело – зачем узнал. Зачем узнал о планах брата отдать меня замуж. Зачем узнал, где я работала и кем.
Но эти вопросы я не задаю.
– Да. Я попросила родителей продать.
– Зачем? Почему перестала играть?
Потому что разрушила сразу столько жизней… Не скрипкой, конечно. Своими глупыми мечтами о ней.
Пожав плечами, осознаю, что чем-то обтекаемым, наверное, не отделаюсь. Вдохнув, сжимаю пальцы в замок и стараюсь быть с ним честной.
Если сегодня снова будет больно – пусть. Я хочу рано или поздно вскрыть этот нарыв.
Прим. автора: В первых главах речь шла о том, что скрипку продали, чтобы погасить долги отца, но я давно хотела исправить этот момент, поэтому читаем upd.
– У моей старшей сестры, Севиль (ты вряд ли ее помнишь), был сложный первый брак. Муж ее бил. Насиловал тоже, хотя она не понимала, что это было насилие. Думала, так и должно быть. Нас так учили. Терпеть.
Бахтияр скашивает хлесткий взгляд. Мы идем по краю. Лезвию. Обрыву. Любое слово – толчок или вспышка.
– Чтобы снять претензии на детей, которые ему не нужны были так, как он заявлял, ее первый муж потребовал денежный откуп. На тот момент самым ценным у нас была скрипка. Хорошо, что нашелся покупатель.
Слова повисают в воздухе и понемногу растворяются в тишине. Достаточно ли внятно я объяснила? Вызвала злость или утолила любопытство хотя бы частично?
Бахтияр молча складывает мои слова в голове. Видимо, они не складываются так уж ладно. Он хмурится, отвлекается от дороги и снова смотрит на меня:
– Ты могла купить любую дешевую скрипку. Могла играть на старой. Почему нет?
Его требовательный взгляд долго я не выдерживаю. Опускаю глаза на пустующий широкий подлокотник.
Потому что больно тогда было не только тебе.
Да и расспрашивать ты хочешь не о скрипке, я же знаю…
Не дождавшись, Бахтияр продолжает:
– Ты сегодня смотрела на скрипача так, будто ничего прекраснее в мире нет. Я слушал и не понимал, что тут такого? Я помню, как ты играешь. Мне кажется, не хуже.
Его слова поднимают внутри бурю почти такой же силы, как музыка, которая вот теперь испаряется из ушных раковин.
Непроизвольно улыбаюсь и мотаю головой, сбрасывая морок.
– Я и в половину так не разыгралась бы никогда. Я поздно начала заниматься. Мои уроки – это три часа в неделю. А у профессионалов – семь часов каждый день. Это совсем не то. Ты не понимаешь…
– Объясни.
Бахтияр то ли требует, то ли просит. Сам того не понимая, сильнее раскачивает меня на эмоциональных качелях этого вечера. Он был волшебным, забыть его будет сложно. Пережить – ещё сложнее. Но мой муж просит – и я стараюсь угодить.
– После побега я дала себе клятвы. Одна из них – не брать в руки скрипку. Вторая – никому не делать больно.
Он внимательно слушает, я замолкаю – кривится. Возвращается к дороге, плотнее сжимая пальцами руль.
Я знаю, есть еще вопросы, которые он может мне задать. Есть вопросы, на которые я хочу ему ответить. Но домой мы доезжаем в напряженной тишине.
Жду, пока обойдет машину, получив грубоватый приказ:
– Сиди.
Бахти берет меня за руку и ведет к порогу, не одергиваю руку, не стряхивая, не шарахаясь. Впуская первой, щелкает по включателю света. Бросает ключи. Нетерпеливо дергает узел красивого галстука, без слов давая понять, что сегодня останется здесь.
Предлагаю:
– Если ты голодный, я могу быстро что-то разогреть.
Бахтияр от моего предложения отказывается. В эти секунды он кажется мне каким-то рассеянным. Мотает головой, блуждая взглядом по полу. Если в поисках ответов – там их нет.
– Тогда спокойной ночи. Бахтияр.
– Спокойно. – Отвечает, тоже не смотря.