Страница 46 из 152
Глава 19
Нармин
Чтобы перевести дух и справиться с восторгом, который кажется мне вызывающе-очевидным, я ухожу в уборную.
Держа раскрытые руки под холодной водой, смотрю на свое светящееся отражение.
В эту секунду меня не портят ни окрашенные адреналином щеки, ни слегка уставшая укладка, ни отсутствие украшений. Я кажусь себе той самой гёзеллер гёзэли, в которую когда-то влюбился юный Бахтияр. Счастливой и наполненной!
Я пять лет повторяла, что смирилась и готова платить добровольным заточением за побег всю оставшуюся жизнь, но вновь окунувшись в мир без клейма, выныривать назад я не хочу.
Выключив воду, подхватываю подол платья и спешу в зал. Окидываю взглядом столы и с улыбкой задерживаюсь на невесте.
Шейла сегодня выглядит ранимо-хрупкой. Я и сама волнуюсь от мысли, что впереди её ждет столько неизведанного и прекрасного, Иншаллах.
Нужно поблагодарить их с Эмином за приглашение, похвалить чудесный праздник и пожелать хорошего свадебного путешествия, после которого я рада буду сходить с ней на чай.
С ней и с любым из родственников или новых знакомых, которые проявили ко мне сегодня человечность.
Ведущий берет в руки микрофон и начинает длинную подводку к очередному поздравлению. Я прижимаюсь к стене спиной, чтобы послушать отсюда.
А ещё отсюда можно безнаказанно и незаметно подсмотреть за Бахтияром, чей взгляд снова устремлен вниз.
Мой муж медленно скользит пальцем по экрану телефона, абстрагировавшись от происходящего вокруг. Вряд ли он признается, но, скорее всего, устал.
Я бы с радостью дождалась, когда потушат свет и в центр зала на тележке вывезут кремовый пятиэтажный торт, но мучить мужа не хочу намного больше.
Вместо поставленного голоса ведущего в уши вдруг неожиданно и болезненно врезается писк из колонок. Этот же звук вызывает череду возгласов по залу.
Ведущий растерянно включает-выключает микрофон, делая шаги подальше от колонки. Это помогает, но динамики почти сразу снова противно протяжно пищат, вызывая желание заткнуть уши.
Ведущий машет рукой, обращаясь к звукорежиссеру за пультом. Весь зал, мне кажется, сливается в единственном желании прекратить мучения, но когда писк обрывается, облегчение длится недолго.
Возможно, только мое.
Ведь в уши, вместо музыки, проникают слова, которые ну точно не должна была слышать ни я, ни кто-то другой:
– Ишь ты… И танцует, как развратница! Мужчинам теперь ходи слюни подтирай. Конфет натыкали ей, старые извращенцы!
– И наглости хватило прийти, вы представляете!
По коже растекается противный морозец из-за желчного тона и смысла слов, пока мой взгляд бежит по столам в поисках источника звука.
Ведущий снова машет рукой, прося переключить с микрофона на музыку, но сплетницы еще не понимают, что их разговор разлетается по всему залу.
Они – нет, а я, кажется, отлично понимаю, о ком речь. И микрофон тоже нахожу. Он лежит рядом с мамой Шейлы. Там же – ее старшая дочка, сватья и еще несколько женщин. И все они смачно полощут меня.
– Зато Теймуров щедро дал. Конверт-то видели? Три стола оплатил, Машаллах! Дай ему Аллах здоровья!
– Дал-то щедро, а она голая, считайте. Где золото?
– Ну значит такая в постели, раз голая. Не заслужила золота. Может быть он и жалеет уже, что взял.
Мой взгляд спускается по украшенному розами столу на блестящий пол.
Вы правы, скорее всего жалеет.
— Ждал, наверное, что развратница будет без комплексов, а она просто без гордости. Ведь только женщина без гордости согласится второй пойти. А эта… Ой, Аллах, а у этой-то откуда гордость?! Чести лишилась под чужим забором, отца в могилу света, а теперь приехала в Баку на свадьбах плясать…
Первой в себя приходит Шейла. Подавшись к матери, невеста дергает ту за рукав, губами проговаривая то, что и так всем понятно.
Женщины оглядываются. Даже меня, кажется, ищут, но я встречать взгляды больше не готова.
Зал заполняет музыка ещё более громкая, чем было до. Ведущий пытается сгладить неловкую ситуацию, но это, боюсь, невозможно.
Оттолкнувшись от стены, направляюсь к нашему с Бахтияром столу, физически ощущая, как в грудной клетке разрастается черная дыра, а со всех сторон меня опять провожают взгляды. Как на рынке. Как на улицах родного городка.
Кто не смотрел на меня раньше – теперь смотрит.
А меня мучает единственный вопрос:
если я вам настолько противна, то зачем?
Видимо, чтобы поглумиться.
Подойдя к Бахтияру, в глаза ему я смотреть тоже не могу. Тихо прошу:
– Мы можем уехать? – и, не дождавшись такого важного для жены хорошего мусульманина одобрения, разворачиваюсь, чтобы сбежать с очередной свадьбы, оставив в тарелке местами смятые купюры, шоколадные конфеты и глупую веру в людей.
***
Липкое чувство унижения оседает на коже, застывая в секунду. Мне кажется,
там
меня облили смолой, которая вовек не сотрется.
Сбежавшую со свадьбы и отдавшуюся под забором шлюху, которой гордости не хватило даже отказаться стать второй женой.
Все взгляды, слова, улыбки теперь выглядят иначе.
Меня пригласили не потому, что помнят или рады. Не потому, что у любого преступления есть сроки давности, а у каждого человека – право искупить.
На меня просто хотели посмотреть, как на диковинную зверушку. Возненавидеть. Унизить. Обглодать все до последней косточки и выплюнуть. И все это – за деньги Бахтияра.
Машина несется быстрее, чем обычно. Салон укутан тишиной и моим унижением.
Даже улыбчивый Физуле-бей чувствует, что не до смеха. Хмурится и пристально следит за дорогой, а я стараюсь лишний раз не шевелиться. Кажется, одно движение будет стоить мне физической целостности.
Чувствовать на себе взгляд Бахтияра сейчас тоже невыносимо. Я пытаюсь справиться с приливами тошноты и подкатывающих слез.
Мне нужно перед ним извиниться. Достойно принять его порицание и злость за то, что в такое втянула, но где найти силы на это – ума не приложу.
На одном из приливов – не справляюсь. Собственное громкое учащенное дыхание кажется мерзким.
Голос срывается, когда прошу:
– Можно остановить машину? Мне нужно немного подышать, – цепляясь за ручку двери.
Физули-бей скашивает взгляд в зеркало заднего вида. Я замечаю это, уже чувствуя на глазах плотную пелену слез. Он всего лишь сверяет мою просьбу с волей своего работодателя, а мне хочется кричать, что тормозить нужно уже!