Страница 31 из 152
Асия спешит ко мне и своему псу. Ей все равно, что она мокрая, а я сухая. Забирается на руки и лезет обниматься.
Марьям передает одно из полотенец мне и в очередной раз за сегодня благодарит за помощь, хотя мне-то не сложно. Мне в радость.
Укутываю ребенка и впитываю ее впечатления, чувствуя щекой, плечом и даже грудью непонятный зуд.
Он сбивает и слегка ускоряет биение сердца.
Я отбрасываю волосы. Раз. Второй. Третий. А он не проходит и не проходит.
В поисках причины мой взгляд скользит по бассейну, а потом взлетает на стоящую посреди нашей беседки Марьям. Она смотрит куда-то вдаль с легкой улыбкой, но вместе с этим – величественно и серьезно.
Я еще ничего не понимаю, а сердце уже сбивается.
Резко дернув головой, врезаюсь взглядом в другое знакомое лицо, которое видеть здесь была не готова.
В одной из таких же соседних кабан расположилась компания молодых девушек. Они выглядят великолепно. Расслабленно. Дорого и свободно.
И, я уверена, им не было бы никакого дела до нас, но среди них я вижу Сабину Теймурову, чей взгляд плавно перетекает с Марьям на меня.
***
Первое мое желание – сжаться, как изюм. Ещё лучше – раствориться. Я даже вдохнуть вовремя не могу, но дело не в страхе, а в вязкой смеси вины и ревности.
Посвятив мне считанные секунды своего внимания, Сабина возвращается глазами к Марьям.
Они кивают друг другу вежливо и отстраненно. Малышка Асия ойкает и смотрит на меня растерянно:
– Больно, биби!
(прим. автора: тетя)
– Я разжимаю маленькую ручку. Погладив, тяну к губам и несколько раз целую, извиняясь.
Асия смеется, я силюсь переключиться на нее. Рядом на шезлонг садится Марьям. Улыбается дочке, а по спине гладит меня, явно успокаивая.
Не знаю, чувствует ли Марьям, но я дрожу. Вдохнув, оглядываюсь и спрашиваю:
– Мы можем уйти? – Выдавая перед такой сильной и решительной Марьям свою трусость.
По глазам читаю, что она прекрасно меня понимает, но продолжает считать, что наши пересечения – это неизбежность.
– В этом нет необходимости, Нармин. Они к нам не подойдут, мы к ним тоже. Мы отдыхаем и никого не трогаем. Не переживай, Сабина не сделает ничего ужасного. Она понимает, что Бахтияр…
Что Бахтияр – Марьям не договаривает, потому что её отвлекают старшие дочки, а я, кивнув чему-то неизвестному, долго смотрю на гладь воды, пытаясь выровнять дыхание и взять себя в руки.
Это настолько ожидаемо, Аллах, но я почему-то совсем этого не ожидала. Ясно ведь, что Теймуровы ходят в одни места. Любят одни торговые марки. Даже на машинах ездят очень-очень похожих.
Я одна в их темп никак не попадаю.
Мне остается только стараться.
Как бы там ни было, мы с Сабиной жены одного мужчины и знаем об этом. Каждая из нас пусть по своим мотивам, но на такое согласилась. И если мы способны нести это бремя достойно… Что ж. Всевышний наградит нас обеих.
Я возвращаю свою душу и мысли в беседку.
Общаюсь с девочками, тискаю ласковую Асию. Иногда чувствую на себе взгляды с
той
стороны. Не только Сабины, но и ее подруг. Они наверняка обсуждают меня. Уверена, дают нелестные оценки, но это все неважно.
Ко мне правда есть, за что придраться. Лучше ли Сабина? Тоже наверняка. С этим я не спорю.
Но и сама, бывает, украдкой слежу через лживо-защитный полупрозрачный тюль за ними.
Девушки пьют коктейли, мажутся солнцезащитным кремом, пританцовывают под музыку. Обсуждают что-то. Смеются. Купаются, но редко.
Каждая из подруг Сабины – красотка. Они молодые и привлекательные девушки с ухоженными телами, гладкими волосами, интересными купальниками и открытым поведением.
Вероятно, они происходят из такой же обеспеченной семьи, как и жена Бахтияра. Выросли, скорее всего, в Баку. Ориентируются в трендах и брендах, а не сортах садовых роз и помидоров.
Я не святая. Марьям невзначай назвала девичью фамилию Сабины, и искала информацию. Полезть в ее инстаграм не посмела. Это всё равно, что зайти в дом без приглашения. Я и так без приглашения пришла в семью. Но она же знает обо мне, я тоже должна знать. А может не должна, но знаю.
Сабина младше Бахтияра на год. Она училась в Баку на курс младше. Два года провела во Франции, в Сорбонне. У нее настолько же блестящее образование, как и у ее мужа. Я уверена, она знает не один иностранный язык. Наверняка увлекается каким-то модным искусством. Я не тешу себя иллюзией, что она может быть пустой или глупой. Наоборот. И из-за этого, наверное, мое существование ещё сильнее бьет по самолюбию.
В нашу кабану приносят большое блюдо с нарезкой из фруктов, о которых я раньше не слышала. Девочки с интересом и наперебой рассказывают мне, что пробовать первым и как это делать.
Дочки Марьям настолько открытые, яркие, громкие, что на какое-то время напрочь выбивают из головы все лишние мысли. Я медленно прожовываю мякоть питахайи, смакую холодный манго, кривлюсь из-за кислой маракуйи, которую есть нужно ложкой.
Из-за резкого запаха дуриана у меня округляются глаза, а Эсмира с Айсель хихикают и внимательно следят за моей реакцией.
Рядом с ними мне не страшно выглядеть дикой или смешной. Я делюсь честными отзывами, доставляя Теймуровым удовольствие. Впервые в жизни пробую пусть безалкогольную, но пина-коладу.
Девочки уговаривают меня покупаться с ними, но я непреклонна. В какой-то момент Марьям-ханым вступается и просит не наседать.
Мне и грустно, и приятно, что Марьям понимает: в присутствии первой жены Бахтияра я уж точно отсюда не выйду.
Я и так еще сильнее боюсь услышать вокруг шепотки, взгляды или даже тычки пальцами.
А вот Сабина не боится.
Она ступает по плитке грациозно, как будто плывет. Купальник с открытой спиной и анималистичным принтом очень ей идет.
Приближаясь к воде, Сабина перебирает в воздухе длинными пальцами. В этом жесте нет ничего необычного, но у меня разгорается за ребрами. Перед глазами оживают картинки, которые я и рисовать-то в своем воображении не должна была, а еще смогла потушить.
Вжатые в мужскую спину ногти. Его губы на ее шее. Страсть. Толчки. И стоны.
Я знаю, как это бывает. Я тоже, однажды, оставляла борозды на руке.
Сердце заходится. Я увожу взгляд, но всё равно улавливаю, как она складывает руки над головой и бесшумно ныряет в воду, не щадя свои роскошные волосы.
Проплыв не меньше полуминуты под водой – выныривает и гребет к дальнему борту.