Страница 2 из 152
Понятно одно: в старом доме под новой крышей грядут перемены. Но на сей раз, я хоть и знаю, что меня снова вряд ли спросят, чего хочу, уже не страшно.
В Коране есть аят, согласно которому благое не обязательно радует. Человек оценивает момент. Аллах – итог. Хочу верить, что я созрела довериться ему всецело.
Мы с Севиль гуляем, пока сзади со стуком каблуков не подходит жена Орхана Ирада. Она меня не ненавидит, но не пытается скрыть, что брезгует.
– Орхан просил к нему зайти. Сейчас.
Развернувшись на каблуках, Ирада уходит, а мы с Севой переглядываемся. Сестра смотрит на меня встревоженно, я в ответ мягко улыбаюсь:
– Если Орхан будет тебя заставлять – отказывайся. Я тебя к себе возьму.
Родив дочку, Сева лучше меня поняла. А может быть, прожив три года в несчастливом браке и сравнив его с браком по любви. Я никогда не спрашивала, но уверена, знай она свое будущее, и имей она выбор сбежать, – с Эльвином бы не жила. Но есть как есть.
– Все будет хорошо. – Я поглаживаю сестру по руке и направляюсь к дому.
Стучусь в дверь кабинета, где отец занимался своими делами. Сердце болезненно колет, когда за столом я вижу не его, а Орхана. Он старше меня на пятнадцать лет. Мы вместе почти и не жили. Никогда не разговаривали по душам.
Грустно ли это? Мне – да. А у него слишком много ответственных дел, чтобы грустить.
Виски Орхана за этот год посеребрились. Он стал ещё больше походить на отца. Смотрит на меня хмуро и кивком головы приглашает войти.
Я ступаю тихо. Сажусь на стул и сжимаю пальцы в замок. Для всех я отчужденная и смиренная, но внутри-то сердце все равно заходится.
– Я хочу поговорить с тобой о будущем, Нармин.
Отвечать мне тут нечего. Я смотрю на свои руки и просто киваю.
– Скоро истекает год по отцу. Траур заканчивается, это значит, мы можем обсудить…
Всё же сколько бы лет ни прошло – я вспыльчивая. Не той породы кобыла для наших краев, это точно.
Вскидываю взгляд и даже, о Аллах, перебиваю:
– Я хотела бы уехать с мамой в село. Это возможно?
Как и старые ненужные больше вещи, сейчас Орхан занимается тем, что распихивает папино женское наследство. Его жена не горит желанием ютить под своей крышей наш гарем. Орхан идет у нее на поводу.
Молчание и то, что брат все яснее хмурится, достаточные сигналы, чтобы прошлая Нармин взбеленилась. А эта уже знает, что и к чему ведет.
– У меня дочери, Нармин. Ты сама понимаешь. Здесь я тебя оставить не могу. В село… Ты уедешь, а память-то останется. Мне их замуж как выдавать?
Орхан не ставит целью меня унизить или обвинить. Он просто озвучивает то, что я и сама знаю.
Своим побегом я поставила клеймо не только на своем лбу, но и запятнала девушек нашего рода. Это, пожалуй, самая сложная ноша.
Хуже только бессонные ночи с мыслями: «а если бы…».
– Ты что-то придумал?
Орхан кивает. Он сжимает ручки кресла и немного привстает, чтобы снова сесть. Берет со стола карандаш и откладывает. Хочется попросить: не тяни. Но я и сама не против, что тянет…
– Я отдам тебя замуж, Нармин. Как главный в роду. Так будет лучше для всех. И для тебя, и для наших девочек…
Я молча смотрю в его лицо, не испытывая ни ненависти, ни удивления. Это так ожидаемо... Это так неизбежно…
Отец часто говорил, что молится Аллаху про свою долгую жизнь не для себя, а для меня.
Я тоже молилась.
Но Аллах знает лучше. А для меня семья и так сделала больше, чем позволяют традиции.
– Ты думаешь, кто-то возьмет? – Пять лет назад и помыслить не могла бы, что вот так спокойно буду задавать такой вопрос.
По лицу Орхана видно, что он обо всем уже подумал.
Пожимает плечами и кружит взглядом по комнате, но только не смотрит на меня. Может быть отец просил его этого не делать. Но уже неважно. Орхан отныне за отца. Ему виднее.
– Ты красивая, Нармин. С годами ничего не меняется, скорее расцветаешь, чем вянешь. Да и вокруг много мужчин, которым нужно не много. Еда. Тепло. Это не будет богатый дом, ты должна понимать, но мужа я тебе найду. Может быть, среди вдовцов. Может быть…
Перечислять не стоит. Это всё неважно.
Мотнув головой, чтобы сбросить морок прошлого, я киваю.
– Хорошо. Я тебя услышала. Только дай мне время, пожалуйста.
– У тебя есть месяц, Нармин. Я не хочу с этим затягивать.