Страница 18 из 152
Глава 8
Нармин
Как же все запутано и непонятно, Аллах! Как же сложно!
Я живу в доме Бахтияра уже четыре дня. Формально-то он мой, но своим его назвать я никак не могу.
Трое работающих в доме людей — это супружеская пара Ульвия-ханым и Ильгар-бей и их племянник Рамиль. Они очень приятные, вежливые люди, отношение которых ко мне кажется безосновательно хорошим.
Ульвия-ханым узнала, что я больше всего люблю, и вот уже четыре дня готовит замысловатые, вкусные блюда, которыми накрывают стол на одну персону. Достает где-то букеты роз, которые постепенно занимают все вазы.
Она помогает мне сориентироваться на новом месте и готова подчиниться во всем, ответить на любой вопрос, но только не сесть со мной за один стол.
Ильгар-бей занимается садом, моет плиты на улице, проходится по траве с газонокосилкой, контролирует геометрию стриженых кустов, укладку плитки на дно бассейна и прочие завершающиеся ремонтные работы.
Оказывается, этот дом и так готовили к моему приезду днями и ночами. Бедные люди в авральном режиме заканчивали монтаж мебели и техники. Избавлялись от строительной пыли и мусора. До рассвета вешали шторы.
С помощью Аллаха, как сами говорят, многое успели, да не всё.
Рамиль исполняет поручения дяди и тети. Возит на машине Ульвию-ханым в Баку. Он и меня может отвезти, только мне-то ехать некуда.
Все здесь относятся ко мне, как к хозяйке, а я чувствую себя бестолковой неприкаянной гостьей. Не могу расслабиться и жду подвоха. Удара. Наказания.
В день никаха Бахтияр уехал меньше, чем через час, и больше не приезжал. Я знаю, что внятных ответов от него даже при возможной встрече не получу, но и смириться с окутавшей неопределенностью не способна, поэтому снова сажусь читать наш с мужем никах-наме.
И опять эмоции во мне сложнее текста. Договор-то простой и понятный, практически выученный мной наизусть, но на нашу с Бахтияром жизнь он никак не накладывается.
Зачем он взял меня замуж?
Чтобы обеспечивать? Осыпать материальными благами и взамен ничего не иметь?
О нет, так не бывает.
Да и я этого не заслужила.
Судя по тому, как Бахтияр со мной говорил, он тоже считает, что заслужила я другого. Чего-то похуже неустоек, на которые у меня в жизни не будет денег, и ограничений, которые в реальности не ограничивают.
Всё это глупости.
Осознав, что глаза в десятый раз бегут по той же строчке, поворачиваю голову к одному из теперь уже моих огромных окон, которое тщательно моют снаружи, а следит за процессом важный Рамиль.
Заметив мое наблюдение, парень надувает грудь ещё сильнее и командует что-то мойщикам, хмурясь. Он такой смешной в свои двадцать... Такой напыщенный, вспыльчивый. И умный, и глупый. У него все эмоции на лице.
Мы с Бахтияром же тоже такими были, да? Так почему же никто взрослый не вмешался и нам не помог?!
Ой, Аллах...
Качаю головой, уводя взгляд.
В столовую вплывает Ульвия-ханым. На красивом медном подносе у нее маленький блестящий чайничек, фарфоровая чашка, а ещё несколько пиал с вареньем и блюдец со сладостями. Она расставляет это всё рядом со мной и приговаривает:
– Со сладким лучше думается, Нармин-ханым. Вы же документ читаете? Вам надо мозг кормить!
Она уже хорошо знакома с моей натурой, возмутиться и спорить не дает.
– А вы со мной не выпьете?
– Ох, нет, Нармин-ханым, – Ульвия-ханым поднимает руки в воздухе и отступает, будто я могу ее схватить и заставить. – Дела-дела. А вы пейте, балам. Пейте, гызым.
– Чох саг ол
(прим. автора – спасибо)
, Ульвия-ханым.
Я улыбаюсь ей устало, она мне — искренне и открыто. Оставляет меня одну, а я упираюсь взглядом в заставленный красивой посудой доставшийся мне ни за что буфет.
Вот что ты делаешь, Бахтияр? Чего ты от меня хочешь?
За эти дни я несколько раз созванивалась с Севиль. Муж не запретил держать связь с родней. В договоре такого запрета тоже нет. Нельзя только распространяться про наши отношения, вот я о них и молчу, а на встревоженные вопросы старшей сестры стараюсь отвечать честно, пусть и осторожно.
Я сыта. Меня не обижают. Больно не делают. Не оскорбляют. Вообще не трогают.
Только сплю я плохо: мучают мысли и совесть.
Я очень кропотливо, по секундам, прокручиваю день нашего с Бахтияром никаха. Каждое его слово. Каждый взгляд. Бесконечно пытаюсь восстановить всё до последней детали, как пазл сложить, а он не складывается.
Аллах, никак не складывается!
Вздохнув глубоко, приказываю себе снова нырнуть в текст договора, наперед зная, что нет там ответов. Их нигде нет, кроме головы Бахтияр-бея.
Но к голове Бахтияр-бея доступа нет у меня.
Новую попытку прочесть договор срывает гул разъездающихся ворот.
Сердце екает и бьется о клетку из ребер. Если это Бахтияр – мне и страшно, и волнительно. Он стал скупым на слова и жестоким, он не пожалел меня, окунув в вину за судьбу его друга и моего махра, но незнание убивает нервную систему тихо и безвозвратно.
Я хочу определенности, пусть и вперемешку с оскорблениями.
Встав из-за стола, направляюсь к окнам. Но перед домом паркуется неизвестный мне автомобиль, а не машина-яхта Бахтияра.
Первой открывается водительская дверь и из нее выскакивает мужчина в костюме. Оббегает капот, спеша открыть заднюю дверь и подать руку.
Из машины на плитку ступает изящная нога в туфле-лодочке. Женщина встает в полный рост и каблук закрывает брючина глубокого синего цвета.
Прошло пять лет, но Лейла-ханым не изменилась. Она вырастает и тут же превращается в безукоризненную статую. У меня, как и при первой встрече с матерью Бахтияра, спирает дыхание от ее величественности.
Взгляд скользит по утонченному силуэту, который не портит ни возраст, ни четверо рожденных сыновей.
Брючный костюм из плотной ткани сидит на ней прекрасно. Я уверена, он шит по ее меркам. Жакет подчёркивает талию и прямую, гордую спину. Брюки мягко струятся по ногам и заканчиваются ровно там, где лодочки на тонком каблуке касаются земли.
Она не изменяет себе в любви к элегантно сочетающемуся золоту. В густых волосах – как не было намека на седину, так и нет.
Когда холодный оценивающий взгляд женщины едет по окнам, я трусливо отшатываюсь.
Но на этом мой шок не заканчивается, потому что пока Лейла-ханым изучает дом, водитель помогает выйти из машины еще одному человеку. И при виде этой девушки у меня волосы на затылке шевелятся.