Страница 151 из 152
Отношения с родителями Бахтияра у меня отличные. Теймуровы любят своих внуков безгранично. Совсем не воспитывают их, а вот балуют с огромным удовольствием.
С моей мамой у нас тоже всё хорошо. Она часто приезжает в гости к нам и переехавшей в Баку Севиль с семьей.
Мы возим детей в село моих родителей и сюда – в места, где сами выросли.
Мы воспитываем их в уважении к нашим традициям и любви к земле, которая всегда горит огнями. Мы учим их уважать старших, отвечать за свои слова и действия. Объясняем ценность честной жизни с правом без страха смотреть в глаза окружающих тебя честных людей.
Балансируем между уважением к тому, что построили до нас, и стремлением к счастью, которое ничем нельзя перечеркнуть.
Под щебет Марьямки, так напоминающий пение птиц, выходим на холм.
От видов здесь спирает дыхание. Но ещё больше – когда я замечаю мужа и наших с ним сыновей.
Мне нужно всего несколько секунд, чтобы разобраться, чему он сегодня их учит, потому что точно так же когда-то он всему учил меня.
С терпением, выдержкой, хитростью, с удовольствием от результата, которым искрятся его лукавые глаза.
Полад слишком уверенно шагает к молодому жеребцу со стороны, чтобы схватить того за поводья. Жеребец, уловив движение, настораживает уши и дергается. Мое сердце взводится. Матерью мальчиков быть сложно. Мне хочется оградить их от всего, но приходится сдерживаться.
Да и я же знаю, что точно так же в эту секунду вылетает и сердце Бахтияра. Он любит их не меньше. Он жизнь за них отдаст. Но он не имеет права не воспитать из них мужчин, как когда-то мужчиной его воспитал Аскер-муаллим.
Жеребец делает несколько шагов назад. Полад злится, хмурится. Прет маленьким танком, топая ногой, но конь не дурак...
Бахтияр не одергивает Полада, но дает короткие инструкции, шелест которых доносит до меня ветер. Сын смотрит на отца сначала так же хмуро, потом, задумавшись, кивает.
Жеребец косится на мальчика, который пока что не завоевал его доверия, переступая с ноги на ногу, словно раздумывая.
Бахтияр показывает, как манить. Сын, разжимая свои вспыльчивые кулаки, повторяет, и у него зажигаются глаза, когда жеребец делает шаг к нему. Еще один. И ещё.
Осторожно тянется мордой.
Бахтияр подходит сзади и, похлопав сына по плечу, хвалит с улыбкой.
Я даже не знаю, кем сильнее горжусь. Мне просто очень-очень повезло.
Пройдет секунда, две или три и Марьям-балам разрушит возможность наблюдать за ними незаметно, но я успеваю впитать море счастья и в миллионный раз поразиться тому, как много мы с Бахтияром вместе сделали.
Троих детей родили, Аллах! Вы представляете? Троих детей!
Мне тридцать пять, как было Марьям-ханым, когда Бахтияр взял меня второй женой. Тогда я и мечтать не могла, что стану такой. Сейчас... Я другая, но не стыжусь своих достижений.
А иногда мне кажется, что до сих пор всё те же девятнадцать. В чем-то глупые. Где-то наивные. Порывистые и искренние.
Бывает сложно поверить, что мы с Бахтияром вместе уже десять лет. Что мы столько пережили, сделали, достигли.
Бахтияр возглавил международное направление Теймур-Аз. Получил несколько престижных отраслевых наград. Мы три года жили в Швейцарии и ещё год в Арабских Эмиратах, пока он курировал там проекты холдинга.
Даже наша Марьямка родилась не в Баку. Но мы вернулись, потому что соскучились по родине. И дому, где стены каждой из детских расписаны под нрав одного из наших детей.
Я продолжаю заниматься розовым бизнесом. Выведение собственного сорта оказалось делом куда более сложным, трудоемким и времени заняло больше, чем мы с Раилем амбициозно рассчитывали.
Но это не так важно. Важен результат. Теперь Даг гёзели звучит громко. На месте старых ангаров стоит три оранжереи. Мы делаем первые поставки своих роз заграницу. Каждое утро наши грузовики развозят свежесрезанные бутоны по цветочным салонам, а к вечеру уже у тысяч людей дома в вазах стоят букеты, которые всё ещё пахнут утренней росой.
Марьям-балам кричит:
– Атаджан
(прим. автора – папочка)
! – И Бахтияр тут же дергает голову в сторону дочки.
Я не знаю, смогу ли когда-то не реагировать на то, как его взгляд обволакивает любовь и теплом. Сначала её, потом меня…
Сыновья, увидев нас, тоже радуются. Но может быть, куда больше они радуются корзинам с едой. Переминаются с ноги на ногу, как молоденькие жеребцы. Видно, что хотят бросить всё и бежать, но Бахтияр воспитывает их ответственными. Они знают, что так тоже нельзя.
Забрав у них поводья, Бахтияр разрешает:
– Бегите.
И два моих таких уже взрослых парня срываются мне навстречу.
Я успеваю снять с седла Марьямку и подтолкнуть ее легонько в сторону отца, а сама, наклонившись, раскрываю объятья для своих сыновей.
Они летят на меня и из-за ребер им навстречу вылетает сердце.
Ловлю их, прижимая крепко-крепко и следя за тем, чтобы Марьямка по дороге к папе не споткнулась.
Он подхватывает дочку. Малышка визжит.
Я улыбаюсь, Бахтияр мне подмигивает.
Вроде бы десять лет вместе. Всё, что может быть между супругами, между нами было, а я смущаюсь, как девчонка, и краснею…
Бахтияр справедлив, но очень по-разному подходит к воспитанию сыновей и дочки.
Мы желаем каждому своему ребенку счастья, но с Марьям-балам Бахтияр не способен быть строгим. Это его большая любовь. Возможно, большая, чем я.
С Поладом и Багратом он может долго разговаривать о важных мировоззренческих вещах. Может указывать на неправоту. Может даже справедливо наказывать и требовать покаяния.
С Марьямкой – нет. Но она этого пока ещё, слава Аллаху, не понимает.
Лепечет что-то отцу, смотря в его глаза, и гладит колючие щеки, которые я тоже обожаю гладить.
Беру сыновей за руки и мы вместе с ними и Чарадашем идем обратно вверх.
Они отпускают меня почти сразу. Полад берется снимать корзины с едой. Баграт – бежит за ящерицей, которая мелькнула в траве. А я незаметно замедляюсь, всё чаще ловя на себе взгляды Бахтияра.
Мы родители троих детей. Мы давно и обо всем научились говорить глазами.
И я так обожаю читать в его глазах всё то, что вслух он сказать сейчас не может…
Дергаю колосок и с удовольствием прикусываю сочный кончик, пока Марьям-балам посвящает моего мужа в подробности жизни неизвестных нам птиц.
Из смешного, совсем недавно она ни с того ни с сего сообщила, что хочет играть на скрипке.