Страница 13 из 152
Глава 6
Нармин
Никах нам делают за считанные минуты. Из мечети мы с Бахтияром выходим уже мужем и женой для Аллаха, но не для людей.
Нас не встречают поздравлениями, под ноги не летят конфеты, никто не тянется к моим губам с кусочком сахара для сладкой будущей жизни.
Бахтияр забирает у брата мою сумку, чтобы без лишних слов передать ее водителю, который отправит в багажник машины.
Я смотрю на Орхана с опаской. Накопившиеся эмоции сжимают горло и делают глаза влажными, мне хочется обнять его, но торможу себя знанием, что он не обрадуется, если я повисну на шее и разрыдаюсь.
Да и поздно. Я уже чужая.
Клан Велиевых избавился от обузы, её на себя взял Бахтияр Теймуров.
Теперь он стоит рядом с машиной и держит открытой заднюю дверь. Смотрит на меня, не ненавидя открыто, но всё указывает на то, что я его раздражаю. Его взгляд царапает кожу и делает перспективу приближения совсем не уютной.
Зачем он взял меня в жены, я не могу понять до конца.
Ветер снова бьет в лицо, срывая с головы платок. Его уносит прочь по белому камню, я дергаюсь следом, но Бахтияр командует:
– В машину садись, Нармин. – И тут же врастаю каблуками в плиту. Ему даже голос повышать не приходится, а я уже спешу исполнять указание.
Его машина настолько длинная и высокая, что больше напоминает яхту.
Без чужой помощи забраться в нее в узком платье было бы сложно. Бахтияр подставляет ладонь, его горячая кожа жжется, но я терплю и учусь испытывать благодарность.
Это ведь только начало. Мне нужно как можно быстрее к нему привыкнуть.
– С-салам, – заикнувшись, здороваюсь с водителем, который смотрит, поправляя зеркало заднего вида, и улыбается.
Ответ мужчины ускользает от слуха, потому что я резко дергаю головой, когда Бахтияр открывает не переднюю дверь, а заднюю. Садится рядом со мной.
Его взгляд тут же упирается в мобильный телефон. Он читает что-то с экрана, хмурясь. К водителю обращается глухим:
– Трогай.
– Так точно Бахтияр-бей.
А ко мне – нет.
Машина начинает движение, делая круг по белоснежной площадке и выезжая на трассу.
Мы парим над ней, набирая скорость. А я, не выдержав, оглядываюсь и провожаю взглядом вид стоящего у старой отцовской машины брата.
Для истерики поздно, но паника всё равно накатывает. Сбивает дыхание. Заставляет прижать руку к груди.
Водитель Бахтияра безжалостно уносит нас прочь, ускоряясь.
Я слышу, как теперь уже мой муж щелкает кнопкой блокировки мобильного и чувствую, что скашивает взгляд.
Смотрит на меня с настороженным ожиданием, а я просто мотаю головой и стараюсь взять себя в руки.
Сажусь ровно. Упираюсь взглядом в подголовник переднего кресла, на молочной коже которого вышиты переплетённые буквы. Учусь глубоким дыханием сбивать слезы. Сглатывать страхи.
– Тебе букет ещё нужен? – Бахтияр спрашивает, пересчитывая взглядом лежащие на моих коленях грустные розы. Я тоже смотрю на них, но в чем подвох – ещё не понимаю.
– Нет. – Разжимаю задеревеневшие пальцы. Букет скатывается с колен.
Кивнув, Бахтияр берет его и, открыв окно, выбрасывает.
Приоткрыв рот от шока, провожаю цветы взглядом, потом опускаю его на несколько оставшихся на кожаном сиденье лепестков и один бутон. Сжимаю его в ладони сильно-сильно, пряча.
Окно закрывается и в салоне становится так же тихо, как было. Закономерное: «зачем?» я оставляю при себе.
Взяв в руки телефон, Бахтияр то ли мне, то ли водителю бросает:
– Запах такой, что башка трещит.
Это не унижение и даже не замечание, но в ответ мне хочется съежиться. Не дышать. Не мусолить глаза.
Я снова упираюсь взглядом в переднее сиденье, чтобы не мешать, но всё равно захлебываюсь его присутствием.
Оно чувствуется в воздухе, кожей, душой. Не знаю даже приблизительно, что могу говорить, а что нет. Что могу делать. От каких моих действий у мужа тоже трещит башка.
Заново прислушиваюсь к нему. Смотрю украдкой. Пытаюсь изучить и постараться привыкнуть, что ли. Познакомиться с ним прежде, чем он возьмет свое.
Осторожно наблюдаю, как Бахтияр разговаривает по телефону. С кем-то неизвестным мне по-дружески и о делах, используя незнакомые слова. Как смеется, заполняя машину низкими раскатами, которые ударяются о светлый потолок, усыпанный холодными точками звёзд, отскакивают от него и уже потом тяжело резонируют со страхом у меня за ребрами. Как подкалывает кого-то. Сбросив – качает головой с улыбкой, которая почти сразу гаснет.
Он стал переменчивым. По-взрослому серьезным, холодным и деловым. Его телефон почти не замолкает, но Бахтияр берет не все звонки.
Водитель спрашивает у хозяина, заехать ли в его любимый ресторан. Бахтияр бросает на меня еще один взгляд и безразлично спрашивает:
– Голодная?
Да, но убедительно мотаю головой, чтобы избежать необходимости сидеть напротив. Есть. Мучиться.
Это глупо, ведь вся моя дальнейшая жизнь принадлежит ему. Всё перечисленное – мои неизбежности, но я всё же непротив их немного оттянуть.
– Гёзеллер гёзэли
(прим. автора – красавица из красавиц)
не голодная? – Водитель переспрашивает, ловя мой испуганный взгляд в зеркале заднего вида. Так же меня когда-то называл конюх Теймуровых Фуад. Стыд перед ним за лошадей, которых я выпустила из конюшни, почти такой же сильный, как перед Бахтияром.
Но в глазах водителя я тоже не читаю осуждения, а только интерес.
Чувство нереальности происходящего никак не покидает.
Точно так же, как Бахтияру, водителю я тоже отвечаю уверенным переводом головы из стороны в сторону.
– Гёзэли что-то стала неразговорчивая. Домой нас вези, Физули.
Мой взгляд замирает на профиле Бахтияра. Сквозь такое плотное вроде бы пренебрежительное спокойствие всё же пробиваются кое-какие эмоции.
Он помнит, какой я была. Только не знаю: его самолюбие тешит то, что теперь – испуганная, сломленная, тихая и покорная. Или это-то его и раздражает?
Уверена, он чувствует мой взгляд так же ясно, как я чувствую его присутствие.
Когда счет секунд моего немого за ним наблюдения переваливает за десяток, смотрит коротко в ответ, без слов приказывая прекратить.
Я подчиняюсь, убедившись, что понимаю всё правильно. Я его искренне раздражаю.
«Домой» мы едем через весь город. В последний раз я была в Баку тоже с Бахтияром, но столица, как и раньше, моментально завоевывает мое сердце.