Страница 6 из 9
На его губах заиграла усмешка. Он слукавил бы, если заявил, будто не знал о предназначении этой встречи. Сын мог стать наследником неплохого строительного бизнеса, но был слишком слаб. Физически. Морально.
Слишком похож на мать.
Так говорил отец с самого его рождения. А когда её упекли в психушку, эти слова приобрели оскорбительный оттенок. Он повторял их, пока не женился во второй раз на своей секретарше. Родилась Снежана, и общение с сыном потеряло всякий смысл.
Шизофрения передаётся по наследству. Рано или поздно, но Арсений пойдёт по стопам матери – в этом заверили ещё молодого почти вдовца. Поэтому он подстраховался, обрюхатив первую попавшуюся курочку, когда жена ещё не отгородилась от этого мира.
Тогда сын его и возненавидел.
– И что, много платят директору по съёмкам? – продолжил отец, отпивая вина из бокала.
– На жизнь хватает, – туманно отозвался Арсений и кивнул в сторону мачехи. Точнее, камней в её ушах. – Твои дела, вижу, тоже неплохи. Или это не твой подарок?
Снежана шумно втянула носом воздух и зажмурилась. Арсений хотел лишь задеть отца относительно его жены: знал, что бизнес его давно идёт на спад, и такого он позволить бы точно себе не мог. Кем бы ни был этот меценат, братом или любовником, отца этот факт точно уколет в самое самолюбие. Но такой реакции от сестры он не ожидал.
Как же эти двое её запугали?..
Особых родственных чувств между ними не было: Снежана просто росла параллельно, и Арсений понятия не имел, чем она увлекается, есть ли у неё друзья и какой вкус чипсов её любимый. Маленькой она постоянно доставала его просьбами почитать сказку, но стоило крикнуть, как сестра сразу уходила в угол и плакала. Брат же включал музыку на полную и не слышал её горя.
А потом и вовсе сбежал.
Но тут он словно прозрел. Увидел со стороны, как его разборки с отцом и ненависть повлияли на сестру: она выросла запуганной. Тревожной. Жаждущей сбежать из холодной и опасной реальности в мир древних легенд и небылиц.
– Неужели тебе не надоело снимать эту жвачку для мозгов? – Отец явно не собирался говорить о чём-то важном. – У тебя что, нет амбиций снять настоящий фильм?
Арсений прикусил язык, раздумывая, стоит ли делиться планами с самыми чужими людьми на свете. У него был в работе проект по съёмкам настоящего фильма. И если кто-то из них услышит его смысл, семьёй они быть точно перестанут.
Окончательно.
Как он ни пытался поступить благоразумно, но удержаться от соблазна расшевелить старые отцовские раны не мог.
– Я буду снимать фильм в ближайшее время, – кивнул Арсений, чуть щурясь в желании уловить каждую эмоцию, что промелькнёт на лице отца в следующую секунду. – Исторический. Про марийское капище под названием «Гора Чумбылат». Слышал о таком?
Ему показалось, что отец вскочит, переворачивая стол. Что начнёт бить его, колотить кулаками, бутылками из-под алкоголя и ремнём, как делал множество раз в детстве – даже руку однажды сломал, не рассчитав силу. Только сын вырос, теперь на голову выше, и он на двадцать три года моложе, тогда как отцу осталась до пенсии всего пара лет.
Больше некого бить за непослушание. Некого сажать в тёмную кладовку на всю ночь. И слёзно молить о пощаде больше никто не станет.
– Зачем тебе это? – с трудом вымолвил отец, едва сдерживаясь: костяшки руки, держащей бокал, побелели.
– Хочу знать, что там случилось на самом деле, – горячо произнёс Арсений, поднимаясь. – Хочу понять, что стало с мамой, прежде чем ты её предал и сбежал.
Он обернулся к Снежане, которая вжалась в кресло и тихо ждала, пока всё закончится. За вечер она не проронила ни слова, будто считала своей главной миссией слиться с обстановкой ресторана. Кулак всё же ударил по столу, и сестра вздрогнула, едва заметно перебирая губами.
Молилась.
– Нужно было бросить тебя точно так же, – покачал головой отец. – Уже тогда было понятно, что ничего путного из тебя не выйдет: мозги набекрень не вылечить даже лучшим специалистам мира. Я узнавал, поверь. Но что ты вырастешь не только психом, но и подонком, я не предполагал.
Он развёл руки в стороны, словно был в театре и шёл на поклон. Арсений же окаменел, поле зрения сузилось до родительских глаз, в которых он никогда не видел любви. Только упрёки. И пора уже отрастить достаточную шкуру, чтобы не замечать их. Он считал, что сделал это.
Ни один заказчик не мог вывернуть его наизнанку за пару слов, как бы ни кричал и чем бы ни угрожал. Только родной отец пользовался самым подлым приёмом из всех при каждой их встрече.
Вспоминал маму.
До последнего не понимая своих намерений, Арсений бросил в сторону Снежаны:
– Хочешь со мной?
Она не сразу осознала смысл его слов. Наверняка даже не допустила мысли, что их конфликт с отцом докатится и до неё. Мачеха молчала, и это был её удел – выражать слепую и тихую поддержку мужу, о каких бы немыслимых вещах ни шла речь. Снежана едва осмелилась поднять взгляд на Арсения, когда отец отрезал:
– Нет. Она никуда не поедет.
– Это не тебе решать. Ей девятнадцать лет…
– И она жрёт, спит и учится за мой счёт, – непоколебимо заявил отец. Его губы вновь дрогнули, а голос зазвучал обманчиво доброжелательно – от него по коже побежали мурашки. – Снежана, ты хочешь поехать с Арсом?
Арсений печально усмехнулся. Едва ли хоть один человек за столом мог не понять, какой ответ будет правильным. И сестра, конечно же, выбрала его:
– Не хочу, папа.
– Вот видишь.
Отец пожал плечами, торжествующе поднимая бокал, и поводом для тоста был очередной промах нерадивого сына. Арсений никогда не понимал, почему это доставляло такое удовольствие отцу, не смог и в тот раз.
– Никому ты со своими сумасшедшими идеями не сдался. Ни один здравый человек…
Смысла продолжать не было. Арсений распахнул бумажник, достал несколько красных купюр и брезгливо бросил на стол, прежде чем уйти прочь из ресторана. Прочь от людей, которым был не нужен.
Арсений не спал всю ночь. Его всё чаще мучила бессонница, и он мог бодрствовать по несколько суток, без еды, только с сигаретами и кофе. После ресторана он докурил пачку по дороге до дома, а потом купил ей замену в круглосуточном напротив, чтобы расправиться и с ней. Голова разрывалась, ком в горле не позволял ни есть, ни спать, но перестать курить Арсений не мог. Чувствовал, что, если выпустит сигарету, точно сорвётся.
Куда – он не знал. Похоже, именно так чувствуют себя люди в шаге от пропасти.