Страница 3 из 9
– Может, это и сказки, – со знанием дела повторил он, поворачиваясь то к Оле, то к её соседу. – Но марийцы сделали гору святым местом. Там молились, молятся и будут молиться! Местное капище – одно из немногих сохранившихся с языческих времён. И к этому нужно относиться с уважением.
– А кто здесь относится без уважения, Иван? – с интонацией из известного фильма ответил Олин сосед, переглядываясь с рыжим, и оба громко рассмеялись.
Они знакомы, причём довольно близко, поняла Оля. Она не разделяла веселья, но немного взбодрилась после почти полной тишины дороги. Рука сама потянулась к окну, и в тумане появилась дыра, являющая чуть менее густой лес. С каждой минутой он мельчал, предвещая новый населённый пункт.
– Хватит ржать, – раздалось громко, учительским тоном, с соседнего ряда. Голос был молодой, чуть высоковатый для мужского, по мнению Оли, но вальяжный и уверенный. – Если вы продолжите насмехаться над местной культурой, нас сожгут к чертям в первой же деревне.
Она наклонилась, рассматривая говорившего. Он был явно старше своей компании – или желал таким казаться: пальто, водолазка с высоким горлом, уложенные волосы и строгие очки с прямоугольными линзами явно добавляли ему возраста, который едва ли приближался к двадцати пяти. Парень развалился в кресле, запрокинув голову и прикрыв глаза; в слабом свете салона черты лица казались острее, чем были на самом деле.
«Качнёт автобус, и язык ведь прикусит», – подумалось Оле.
На его плече мирно дремала девушка, натянув капюшон до самого носа. Были видны лишь подбородок, шея, тугие пепельно-русые косы да крестик, вылезший из-под ворота футболки.
Рыжий тем временем поник, заткнулся и вернулся к себе. Оля успела лишь заметить россыпь веснушек на мраморной коже и длинный, чуть вздёрнутый нос. Она приподнялась на сиденье, понимая, что, кроме неё и этой четвёрки, в автобусе пассажиров не осталось.
– А вы откуда, молодёжь? – заинтересовался водитель, с приветливой улыбкой глядя на них через огромное зеркало.
Он был близок к пенсии, таскал на себе лишние пивные килограммы (живот то и дело вылезал из-под футболки) и потерял почти все волосы на голове. Почти чёрные руки выдавали в нём водителя со стажем.
– Что-то не похожи на местных.
– Я из Йошкар-Олы, – первой отозвалась Оля, приваливаясь лбом к ледяному стеклу. Зевок сдержать не удалось. – И я не с ними.
Мужчина кивнул и перевёл выжидающий взгляд на парня в очках, безошибочно определив, кто в компании за главного.
– Вы правы, мы не отсюда, – снисходительно ответил тот, не открывая глаз.
– Я не сомневался! – водитель пригрозил пальцем, коротко усмехаясь.
Его восторг от столь неважного факта удивил Олю.
– Будь вы местные, знали бы, что никто людей не сжигает. До этих земель двадцать первый век тоже добрался, к вашему сведению! Смотрите! – Он показательно поднял старый, с разбитым экраном, но всё же смартфон.
Парень наконец выпрямился и вдруг нервно сглотнул:
– Извините. Мы не хотели обидеть вас или вашу родину. Мы просто приехали снимать фильм про марийское капище и немного… впечатлены местными легендами и дурацкими байками из интернета. Но ни в коем случае не считаем, что всё так и есть. Это всё глупые поверья, ведь так?
Автобус вдруг угодил колесом в яму, и водитель с трудом справился с управлением. Пассажиры подпрыгнули, а спящая девушка упала бы, не придержи её парень в очках. Оле показалось, что в салоне стало ещё темнее, чем прежде.
– Поверья здесь разные, вы правы, – усмехнулся мужчина, заметно сбавляя скорость. – Вот только ничего интересного вы здесь не найдёте. Местные скрытные, чужих не любят. Жечь, конечно, не будут, но и терпеть – тоже. Отказаться бы вам от идеи об этом фильме. Судя по всему, вы любители. Блогеры какие-нибудь. А место сильное, земля намоленная. Чужаков не примет. А если примет, то больше не отпустит.
С каждым словом на лице его оставалось всё меньше доброжелательности, а улыбка медленно сползала, уступая место задумчивости. Тон стал почти могильным, будто он только что похоронил их, и Оля инстинктивно отодвинулась к окну. Она полагала, что разговор окончен: глава киношной экспедиции потрясённо молчал, а водитель не спешил продолжать. Но вдруг нашёл в зеркале её глаза.
– А ты куда едешь, красавица?
Нервно сглотнув, Оля подобралась и решила обойтись безобидным:
– К дедушке. В гости.
Водитель ей разонравился в одну секунду, едва заговорил о святых местах и сильной земле. Мама предупреждала, что не стоит ей отправляться в эти края; одни сектанты там, повторяла она. И первый же человек, которого Оля встретила, ещё не добравшись до точки назначения, оказался именно таким.
А она ему и координаты показала. Ещё явится ночью, благословлённый своим богом, и зарежет её, спящую. Или дом сожжёт. Иначе почему он так часто об этом повторяет?
Пока Оля размышляла, что теперь не сможет спать ночами, представляя лицо водителя в собственной крови, тот ей кивнул.
– Примет тебя земля, – пообещал он, и слова его прозвучали как проклятие. – Вас всех примет. Только каждого по-своему. Твоя остановка, красавица.
Автобус окончательно затормозил, и двери распахнулись, впуская в салон холодный воздух с ароматом хвои. Оля не заметила, как они проехали Кукнур, а дорога вновь оказалась окружена лесом. Туман обрамлял верхушки сосен, и за ним чувствовалось странное присутствие, хотя, кроме них, здесь не было людей.
Ни единой души.
Рюкзак, всю дорогу прижатый к груди, угнездился на плече, а затёкшие ноги отозвались тянущей болью. Оля застегнула куртку до самого носа, протискиваясь мимо соседа с планшетом, и двинулась прочь, не теряя водителя из поля зрения. Она оказалась на последней ступени, в шаге от влажной земли, когда он напомнил:
– Иди прямо через перелесок, он маленький, а за ним речка. Её по мосту перейдёшь, и будет деревня твоего деда.
Напоследок мужчина махнул ей рукой. Оля не успела рассмотреть странную татуировку на предплечье, но символ был явно старый, круглый, похожий на солнце. Едва она сделала такой вывод, как двери закрылись, и автобус медленно двинулся по трассе дальше.
Она осталась одна посреди леса без единого шанса на выживание.
Стоит ли говорить, что Оля, прожившая бо́льшую часть жизни в городе, не имела ни малейшего понятия, как ориентироваться на такой местности. Ни дороги, ни даже тропинки от места, где её высадили, не было, а идти прямо, как советовал водитель, было боязно.