Страница 81 из 140
Но если праздник в доме людей зажиточных, а то и прямо богатых, то тут не обходилось и без тех, кто, прознав о том, что свадьбу играют не преминул явиться без приглашения, чтобы получить свою долю праздника. В первую очередь, это были уже упомянутые скоморохи и бродячие артисты, для которых подобные события были ничуть не менее вожделенными, чем концерты для артистов в период пандемии коронавируса.
Спешили на свадьбу всевозможные нищие, которых могли угостить не как всегда пропащими объедками, а отвалить и кусок вкусной праздничной пищи. А не дать не могли. Как в такой день сирым и убогим отказывать? Считалось, что лучше максимально приветить, накормить, напоить, обогреть. Всё пойдёт же на пользу молодым.
Но были и особо тревожные визиты. Помните картину художника Василия Максимова «Приход колдуна на деревенскую свадьбу»? Такой сюжет не выдумка. Автор этого полотна сын крестьянина и видел деревенскую жизнь XIX века, и даже в это время мог явиться некий всем известный в округе колдун или маг какой черный. Что уж говорить о временах Древней Руси, где еще как класс оставались волхвы и прочие вещуньи. Вот придет кто из таких на свадьбу. Их и за стол усадить неудобно. Все же крещенный люд православный собрался. Да и не прогонишь тумаками, они ж и нашептать чего нехорошего могут, а то и вовсе проклясть молодую пару. А страх языческий еще не пропал в народе. В общем, получал такой волхв или колдунья еды, питья впрок, а то и еще подарков каких и восвояси отправлялся. Все довольны. Колдун рад обретенным благам, хозяева рады, что избавились от него успешно и можно уже пировать.
Что происходило за столом
Избирали на пиру старшину стола
[179]
[Быт и нравы Древней Руси, Долгов В.В., М, Издательство «Яуза» Эксмо, 2007., С-100.]
– тамаду, в привычном нам глоссарии. Этому человеку даже поучениями XI века предупреждалось не возноситься и даже вести себя как ровня с остальными пирующими. Получается, что должность главного за столом была очень почетной и могла вызвать у человека приступы неудержимой гордыни и злоупотребления обрушившейся на него властью.
Первым делом, разумеется, новоиспеченной родне следовало побрататься. А как братались, мы уже слышали – испить из одной чаши напитка хмельного.
И снова пели песни. Какие именно, нам уже никогда не узнать, к великому сожалению. Все те русские или славянские песни, которые Вы когда-либо встречаете, которые называются народными, были сложены, как правило лет 100–200 назад, но даже если и раньше, то точно не во времена Древней Руси. Чаще всего утверждается, что пели песни, в которых величали молодых, именовали их князем и княгиней, вне зависимости от реального социального статуса. Но, что интересно, рассказывается
[180]
[Русское устное народное творчество. Обрядовый фольклор: Учеб. Пособие/Сост. Е.А.Шевченко. Сыктывкар: Изд-во СыктГУ, 2004. С. 40–41.]
и о другом песенном жанре, который одновременно является и шуточным, и заставлял новых родственников лучше узнать друг друга и притереться, пройдя небольшие испытания. Это были «корильные песни». Тут принято было изображать обиду и корить друг друга: сватов, за то, что обманули; невесту, за то, что подружек предала; устроителей свадьбы обвиняли в скупости, сваху в обжорстве; даже жениху с невестой могло достаться. И вот, что, к примеру, приходилось выслушивать матери жениха в своем доме:
«Выйди-ка, свекровка горбатая,
Встрень-ка невесту богатую,
Выдь-ка, свекровка сопливая,
Встрень-ка невесту счастливую».
Это песня, разумеется, не из домонгольского периода, пели ее куда в более близкие века, но какая экспрессия! Какой задел на будущие добрые отношения между свекровью и снохой!
Немудрено, что зачастую на свадьбах случались и кулачные бои – от таких-то песен.
Известно
[181]
[Нидерле Л. Славянские древности/Пер. с чешск. Т.Ковалевой, М.Хазанова, ред. А.Л.Монгайта. – М.: Алетейа, 200. С-447]
, что на княжеских пирах присутствовали специально обученные певцы, которые пели песни хвалебного содержания. По имени мы знаем лишь одного древнего певца – Бояна, из «Слова о полку Игореве». Пели не только а капелла, но играли и на гуслях, свирелях, сопелях, трубах, рогах, бубнах. Пели мужчины, пели женщины.
Ели традиционно всё то, что было. Традиционно в первую очередь мясо, различным образом приготовленное – жареное, запеченное в печи. Мясные блюда символизировали благополучие. Подавались они, с капустой
[182]
[В.Л.Ивченков. Воспитание древних славян. – Монография. М. ООО Производственная группа «Куранты», 2016. С – 105–106.]
. Главное, чтобы обязательно присутствовала курятина для будущего счастья и плодородия. Тема птиц особенно проявлялась на свадьбе. Помимо гастрономической составляющей, присутствовала и в ином роде. Во время пира хорошо было заставлять кричать петуха, он отпугивал всякую нечисть. Птицы символизировали в языческой культуре и души умерших родственников. В общем, птиц во всяком виде было на свадьбе много.
Помимо мяса ели и пироги с начинками, с такими, на что душа и кошелек горазды. Молодые ели непременно кашу. По крайне мере сначала. Символизировать это могло, конечно, пожелание достатка, ведь именно крупы олицетворяли его.
Практиковался и обычай
[183]
[Мудрость народная. Жизнь человека в русском фольклоре. Вып.4. Юность и любовь. Свадьба / Сост., подгот. Текстов, вступ. статья и коммент. Ю.Круглова; М: Худож. лит., 2001. С 9]
, когда невеста из своего бокала наливала жениху вина в его чашу, а тот ей. Происходило такое символическое смешивание. Также приходилось им есть из одной на двоих посудин, чтоб привыкали, что теперь у них одно хозяйство, всё общее, что становятся одним целым.
И наступало веселие. А веселие, как мы помним от самого князя Владимира Святославовича, на Руси есть питие. И это не преувеличение. В источниках XII века говорится
[184]
[Быт и нравы Древней Руси, Долгов В.В., М, Издательство «Яуза» Эксмо, 2007.]
, что только тот можно считать удавшимся праздник, если участники его в итоге лежат «как мертвые от пьянства; как идолы, у которых рты открыты, а ходить не могут».
Из тех древних времен до нас доносятся отзвуки пиршеств – славяне пьют и поют, стараясь перещеголять друг друга
[185]
[Канонические ответы митрополита Иоанна II (1080–1089). Русская историческая библиотека, VI.16]
. Может и не удивительно тогда, что само слово славянское «пиръ» происходит от слова «пити» – пить
[186]