Страница 21 из 75
— Прошу прощения, господин, но такой информацией не обладаю. Хотя если установить зависимость между вами и обезьянами, которые не отходили от вас ни на шаг, то можно сделать вывод, что тварь эта, будучи в живых, была для них сродни повелителю или.. божеству.
— Божеству?
— Они кланялись вам в ноги, господин, готовые исполнить любой ваш наказ.
— Первая из них точно вылезла из портала, — припомнил я.
— Значит, и тварь проживала в том мире, свидетелем открытия портала в который вам удалось стать.
Получается, что место, которое я видел до пробуждения абсолютной удачи, находилось не на Земле, а где-то там. Хрен знает где, короче, и куда я вряд ли когда-нибудь смогу попасть. Новость эта удручала. Возможно, именно там я смог бы получить ответы на многие интересующие меня вопросы.
— А что будет, если прыгнуть в портал? — всего лишь из любопытства спросил я, но эта мысль тут же крепко засела в голове. — Это.. очень опасно?
— Настолько опасно, господин, что вы можете никогда не дождаться открытия портала, вернувшего бы вас обратно, — предельно честно ответил Константин. — И если вас интересует мое скромное мнение, не советовал бы вам так рисковать.
— Даже если знаком с человеком, способным их открывать?
— С человеком из рода Северских?
— Северских..
— Всё равно это не самая лучшая из ваших идей, господин. И прошу прощения за столь резкую критику с моей стороны, — добавил он чуть погодя. — В конце концов, я отвечаю за вашу жизнь, и для меня она куда ценнее моей собственной.
— За честность прощения не просят, — поспешно успокоил его. — Да и я просто спросил..
Наш диалог оборвался, как только каретомобиль притормозил напротив больницы. Той самой, уровень предоставляемых услуг которой, по мнению Константина, был достоин моего статуса.
Что ж, вечер пятницы удался на славу. Настолько удался, что оставшиеся выходные необходимо было потратить на восстановление резерва маны и сил, лежа в позе трупа на больничной койке.
Зато продуктивно, уж с этим точно не поспоришь.
* * *
— Гордеев? — нависли надо мной квадратные физиономии двух амбалов, которые я, на удивление, узнал.
Мда-а-а, понедельник — день тяжелый, и начинался он далеко не с кофе. Даже глоток сделать не дали, нелюди.
— Я, — кивнул, беря в руки чашку с темным дымящимся напитком.
И, убедившись в своей правоте, ребята из охотничьего клуба, в одночасье утратившего и председателя, и его верного помощника, уселись напротив. Вперили в меня свои маленькие злобные глазки.
— Из-за тебя и твоих ручных тварей мы лишились двух людей. Двухважных людей, — в лоб заявил мне первый. Честное слово, фамилий не помнил. Не хватило мне времени побрататься с местным охотничьим племенем, и виноват в этом был вовсе не я.
— Сожалею, — произнес с деланным сочувствием.
Если так подумать, то, вообще, трех людей. Правда, решил деликатно умолчать об этом факте. Не любитель справлять нужду в колодец, из которого собираюсь пить.
— Нам твои сожаления не сдались, Гордеев, — вякнул второй, треснув кулаком по столу. Аж тарелка на подносе подпрыгнула, во как разозлился. — Каменецкий с Ломоносовым брали на себя целое направление. Меньше людей — меньше потенциал клуба в совокупности. Смекаешь, о чем я?
Говоря откровенно, после пробуждения тварьей сущности и испытанного при этом чувства вседозволенности, я малость обнаглел. Вернее, даже в человеческом облике ощущал себя более цельной и значимой на фоне остальных фигурой. Из числа пешек плавно перевоплотился в ладью, готовую в любой момент двинуться напролом.
Об этом говорил и пренебрежительный тон в общении с Викторией, решившей посетить меня в больнице на выходных и справиться о моем самочувствии. Полагал, что таким образом она старается отмести оставшиеся подозрения, а потому не расценил ее появление на пороге палаты в качестве жеста доброй воли.
Диалог с отцом в той же палате. Я больше не испытывал перед главой рода прежнего трепета. Чуть ли не на равных мы обсуждали попытку похищения княжны, а также предстоящую встречу со Львом Алексеевичем в особняке, повестка которой была уже известна как в среде Гордеевых, так и в среде Разумовских.
Полиночка ко мне так и не явилась. Подозревал, что после всего произошедшего ее перемещение по городу ограничили. Или же девушка сама не хотела лезть на рожон, в чем лично я сильно сомневался, учитывая ее бойкий характер.
С Романом и Ульяной связались в соцсетях, и я обещал посвятить их в подробности пятничного вечера на буднях. Хотя бы потому, что после беседы с парочкой имперских гвардейцев, которая больше напоминала допрос, я вообще никого не хотел видеть.
Теперь же охотники тыкали меня в свои проблемы, как нашкодившего котенка в лужу, но послать их в пешее эротическое путешествие я не мог, и причина этому была до невозможности банальна. Членство в охотничьем клубе было необходимо мне для того, чтобы совершенствовать свой дар.
— Не понимаю, в чем суть проблемы, если я могу взять одно из направлений на себя, — повел плечами, отщипывая вилкой кусочек от пышного омлета.
За столом воцарилось молчание. Но ненадолго, потому что мои слова вызвали у этих крепышей сперва удивление, а после — язвительный смех.
Знаю, сам бы знатно поржал, будь на их месте. Достаточно было сравнить наши боевые навыки и особенности телосложения, чтобы понять, что ребятам из числа охотников я не ровня. Однако мои способности они не учитывали. И зря.
Собственно, а почему бы и нет? Не скажу, что во время первой охоты два матерых члена клуба сильно подсобили мне в убийстве тварей. Сколопендра, богль, мамба.. Если так подумать, самые опасные из них полегли именно от моей руки, не считая своевременной подмоги от верных пушистых подданных.
Выходит, я вполне мог взять себе целое направление и при этом не наложить в штаны от натуги. Убить столько чудищ, сколько потребуется, чтобы увеличить количество доступных единиц и объем резерва соответственно.
И да, пусть подавятся своей ржавой железкой, благородно именуемой мечом. На этот раз я сам выберу себе оружие, а удача направит его точно в цель. Лук? Арбалет? Подумаю об этом на досуге.
— А ты не боишься, что в одиночку тебя первая же тварь по земле размажет? — ехидно поинтересовался у меня первый, перегнувшись через стол.
— Страх — это нормально, — парировал я, дожевав кусок омлета. — Ненормально — отказываться от его преодоления в угоду своим слабостям.