Страница 4 из 11
— Нет, это они пытаются прокалить на солнце постельное бельё. Я говорила, что бесполезно, клопы не погибают от такой температуры, но мне теперь уже не верят. После того как я весь дом загадила без толку…
— Странно, чего это они… Но ты хоть отмыла дом-то?
— Отмыла, но всё равно остался осадочек…
— Н-дя. Логично. Ладно, посмотрим, что можно сделать прогрессивными методами.
Я обошёл дом так, чтобы не мозолить глаза лишний раз, и возложил руки на стену. Зажмурился, сосредотачиваясь.
Так-с, что тут у нас… Дерево — ну, это понятно, дерево. Люди. Люди пусть будут, они украшают место сие. Всякая лабуда, личные вещи, гитара, бумага, хитин… О! Хитин.
После того как я нащупал первое насекомое, дальше уже пошло легко. На моём основном курсе этот навык мы должны были развивать в следующем учебном году. Можно долго мысленно ощупывать каждую горошину в стручке, чтобы создать полную картину, а можно просто сразу искать подобие и управиться за пару секунд. Тем, кто не маг, объяснить это непросто, однако так уж это работает.
Я присвистнул, ощутив масштабы бедствия.
— Всё очень плохо? — спросила Диль жалобно.
— Ну как тебе сказать…
— Говори как есть, хозяин, я выдержу.
— Тараканов ты изничтожила почти всех. У них с клопами была война, и теперь клопы празднуют победу. Немногих оставшихся тараканов ловят и жрут. Вот прямо сейчас одному из них трое клопов бьют морду, а клопиный царь с трона за этим наблюдает и молча одобряет. Он бы одобрил вслух, но не имеет голосовых связок.
— Какой кошмар… Если бы я могла превратиться в мелкую букашку, я бы их всех убила!
— Про это можно целый комикс в десяти томах нарисовать… А мы рисовать не умеем.
— Я умею.
— Нарисуй тогда потом, я почитаю с большим удовольствием. Может, даже в «Лезвии слова» напечатаем. Акакий, правда, будет против, он наверняка назовёт идею комиксов презренной и в чём-то будет прав… Но не во всём! А теперь — тс! — я работаю.
Мысленно я проник глубже в структуру, и у меня в голове обозначились молекулы, из которых состояли клопы. Ну вот, собственно, и всё… Остался лишь небольшой штришок.
Сверкнул браслет на запястье. Отожралось аженьки два Мережковских, одуреть не встать. Зато клопы прекратили существовать. Они, наверное, даже почувствовать ничего не успели. Просто рассыпались на молекулы, и дело с концом. Та же участь постигла немногих выживших тараканов.
Другой на моём месте тут бы и остановился. Однако мне доводилось жить в крайне антисанитарных квартирах, и опыт я имел. Потратил ещё пять минут на поиск яиц. Нашёл изобилие, почувствовав себя героем фильма «Чужие». И поступил, в общем-то, так же, только быстрее и эффективнее: развоплотил все яйца к чёртовой матери.
— Ну, всё, — выдохнул я, отняв руку от дома. — По-хорошему, ещё бы по району пройтись, всё зачистить. По городу, по стране… Нам нужен отряд магов мельчайших частиц, ориентированный на борьбу с клопами!
— Вряд ли, хозяин, найдётся так уж много аристократов, которые захотят бороться с клопами ради простых людей…
— В этом и беда нашего мира, Диль. Об этом и дипломная работа Таньки. Социальная пропасть разверзлась! Низы не могут, верхи не хотят. Какие страшные плоды пожнёт общество, раздираемое такими противоречиями…
На втором этаже открылось окно, и малоприятный женский голос каркнул:
— А ну, не ссать под окнами! Сейчас помои на бошку вылью, будешь знать! Ой, он ещё и с девкой там! Постыдился бы, пьянь подзаборная!
Мы с Диль поторопились уйти.
— А я правда похож на пьянь подзаборную?
— Нет, хозяин. Совсем не похож.
— Никогда не замечала, как слово «совсем» в разговоре превращается чуть ли не в собственный антоним?
—?
— Ну, например, продают тебе какую-то вещь и говорят: «Новая!». И вопросов нет, новая и новая. А если скажут: «Совсем новая», то уже есть повод насторожиться. Если «совсем новая» — значит, всё-таки чуть-чуть попользованная.
— Хозяин, ты не похож на пьянь. Ты не пьёшь практически никогда и под заборами не валяешься. И спасибо тебе большое, что помог с клопами.
— Не за что, Диль. Всё для тебя, любой каприз. Потому что я тебя люблю.
— И я тебя люблю, хозяин. Сейчас поймаю извозчика.
Диль исчезла. Я, стоя на чужой улице, только головой покачал:
— Собственный фамильяр меня тактично отшивает. Дожили до жизни хорошей, ничего не скажешь.