Страница 4 из 9
«Итак, – снова начал рассуждать Дмитрий Михайлович, – тайник». Вариант первый – он мог быть хорошо оборудованным для длительного использования, для постоянного хранения документов. В этом случае он должен был располагаться в кабинете обергруппенфюрера. Или в смежной комнате, секретной, куда имел доступ только хозяин. Но такой комнаты не было. Толщину стен в районе кабинета вымерили до сантиметра, и никаких пустых пространств между ними не нашлось. Им не было там места. Подобную комнату для хранения особо секретного архива никто не додумался бы делать в другой части здания. Глупо – это уже не секретность. Остается секретный сейф, пусть даже ниша в стене, между стенами, которую оборудовали специально для хранения этого архива или… использовали только в последний момент, чтобы его спрятать. Спрятать, потому что группа эвакуации так и не прибыла, а передовые подразделения советской армии были уже в городе.
Этот архив был со сведениями, с информацией по особо ценным агентам полиции безопасности, а потом и СД. Там и довоенная агентура, которая была законсервирована или активно работала. И если архив не вывезли, то за ним начнут охотиться, его попытаются вывезти любой ценой. Поэтому времени у Крымова на поиски было очень мало. Итак, личный архив, основные сведения не по всей, а по особо ценной агентуре именно на территории СССР. Каков он по объему? Да не больше саквояжа или небольшого чемодана. Он должен был храниться только в кабинете, в других помещениях столь ценные сведения Грейфенберг держать не стал бы. Нет здесь бронированной комнаты, похожей на банковское хранилище. Но должен быть тайник. Удобный и всегда под рукой.
Крымов вошел в кабинет обергруппенфюрера и осмотрелся. Он был здесь уже раза три. Они с оперативниками простукивали стены, полы и даже потолки. Никаких пустот. Стол сдвигали и под ним искали тайник, даже тяжелый засыпной сейф двигали ломами. Кстати, немцы сейф оставили открытым, забрав все важное и ценное. Но все же чемоданчик должен быть – оперативная информация точная и перекрестно проверенная.
Полковник обвел взглядом кабинет. Старинный стол, несколько стульев какого-то известного мебельного мастера, занавески на окнах, большой сейф и камин. Вот и все. И искать больше негде.
Камин. Крымов подошел к нему, посмотрел на пепел, на остатки плохо подметенной золы и сажи на кирпичах. Ну, в каминах архивы не прячут. Там температура такая, что… И тут взгляд оперативника упал на заднюю стенку камина. Когда его в последний раз разжигали? Ну-ка, ну-ка… разжигали? Не подвел опытный взгляд полковника. Кирпичи задней стенки, швы в кладке… Но почему-то черная сажа в швах на горизонтальной поверхности. А если на каждый шов внимательно посмотреть снизу или фонариком посветить… Копоть обычно снизу поднимается, и дым должен снизу идти и оседать ровно на все поверхности, а здесь… Сажу совком, что ли, на стенку набрасывали?
«Как же я раньше не додумался», – вдруг разозлился на себя Крымов и сунул руку под железный колпак камина. Пальцы и ладонь остались чистыми. Он выругался, бросился на верхний этаж, но не увидел дымохода, выложенного, как на предыдущем этаже, вплотную к стене дома. Стена тонкая – внутренняя перегородка, а не стена. Внутри канала дымохода просто не может быть. Открыв мансардное окно, Крымов высунулся по пояс. Так и есть – над тем местом, где на среднем этаже был установлен камин, трубы дымохода нет. Ближайшая – на противоположном скате крыши.
Вернувшись к камину, Крымов осмотрел пол самой топки. Так и есть. У самого края пол чистый. Достаточно места, чтобы, поставив ногу, не испачкать обувь в саже и не наследить потом в кабинете. Теперь внутри. Крымов включил фонарик, поставил ногу на чистый участок в топке и посмотрел вверх. Никакого канала дымохода, конечно, нет. А вот на двух кронштейнах стоит нечто черное, небольшое. Сердце оперативника забилось так сильно, что, казалось, было слышно в других комнатах. Протянув руку, Крымов снял с кронштейнов небольшой чемоданчик размером примерно сорок на пятьдесят сантиметров и толщиной сантиметров двадцать. Помимо замков, крышку придерживал и ремень с пряжкой. Замки! Усмехнувшись, Крымов подобрал с пола обломок какой-то железки и в два счета взломал оба замка. Приподняв крышку, он понял, что удача наконец улыбнулась ему. Вот они! Папки из тонкого картона, и на обложке черной штемпельной краской нанесен код, состоявший из цифр и букв. Крымов открыл первую. Несколько листков бумаги, несколько фотографий – основные данные на десяток человек. Румыны, словаки, венгры. Несколько поляков, русские. Значит, есть агентура и с довоенных времен на территории СССР.
Шаги, или показалось? Он медленно, стараясь не издавать шума, закрыл чемоданчик, застегнул пряжку. Когда под чьей-то ногой хрустнул кусок штукатурки, Крымов уже стоял сбоку от двери, доставая из кобуры свой пистолет. «А ведь я слишком поверил в то, что война закончилась, – с усмешкой подумал он. – Мы все так долго ждали этого, что поверили сразу и безоговорочно…»
Вдруг под ноги ему закатилась ручная граната, и ничего другого оперативнику не оставалось, как броситься в оконный проем. Над головой грохнул взрыв, вспышка, за которой последовал треск деревянных конструкций, что-то обрушилось, а Крымов, удачно приземлившийся на кучу песка, перекатился через голову, вскочил на ноги и бросился к зарослям черемухи на краю участка. Выстрелов не последовало. Наверное, это было хорошо, потому что нападавшие не успели понять, куда он делся из комнаты после взрыва гранаты. А когда поймут, то преследовать человека с чемоданом им будет трудно. Мелькнула мысль: «Куда я побежал? Ждут меня на улице автоматчики в машине или другая подмога?..»
Мир вздохнул с облегчением. Оно было тревожным, непонятным, но закончились бои, самолеты больше не поднимаются в небо и не вываливают свой смертоносный груз на города. Не грохочут орудия, не ревут танки. Да, где-то еще продолжаются перестрелки, где-то остатки гарнизонов нацистских фанатиков еще не верят, что Германия подписала полную и безоговорочную капитуляцию, но войска уже остановились. В Москве и Ленинграде уже отменили ночное затемнение городов. Люди впервые за эти годы смотрели на ночное небо без опаски, снова на подоконниках появились проигрыватели, и полилась музыка по вечерним городам…