Страница 49 из 66
– Ну… придется взять еще один.
Денег и так впритык, но что поделаешь.
– Хочешь, днем я за ней присмотрю? Кафе открывается поздно.
– Ой! Ты меня прямо выручишь. Но ведь тебе тоже надо отдыхать?
– Пару-тройку дней продержусь.
– Сарасочка… Фуми… Простите… – пробормотала из постели Рика. – Я одна справлюсь. Я привыкла… одна.
У меня сердце обливалось кровью слышать, как у нее ослаб голосок. Еще вчера Рика казалась неустрашимым ребенком, который сам о себе умеет позаботиться, но иллюзия развеялась: на самом деле Рика просто не умела просить о помощи.
К утру температура не спала.
Фуми заглянул проверить, как дела, и принес низкий столик. Поставил его рядом со спящей девочкой и установил на нем свой старый телефон.
– Дай мобильный на минутку.
– Зачем?
– Поставлю тебе приложение для видеонаблюдения, – пояснил он, уже что-то печатая и нажимая. В роли камеры выступал старый телефон на подставке, а мне он поставил программу, через которую я могла в любой момент посмотреть, как у Рики дела. В описании говорилось, что это лучшее приложение для хозяев, которые переживают за своих питомцев.
– Надо же, чего только не придумают, – восхитилась я, хотя искренней радости мне программа и не принесла. – Но тут же будешь ты, зачем еще камера?
– Так ведь страшно же оставлять со мной маленькую девочку.
Ничего не поняла.
– Ты не боишься, что я сделаю что-то с Рикой?
– Нет, не боюсь, – искренне ответила я.
– Откуда такое доверие? – Фуми криво усмехнулся.
– Это не доверие, – поправила я. – Я тебе не доверяю, я знаю факты.
– Факты в том, что меня арестовали по подозрению в похищении и растлении малолетней, – саркастически заметил он. Как будто хотел сам себя ранить обидными словами.
– Прости. Я, наверное, неправильно выразилась. Есть факты, а есть правда. Люди думают, что знают тебя, но я тебя видела совершенно с другой стороны. Я знаю, что ты никому не делаешь плохо и ни к чему никого не принуждаешь. И это для меня непреложная истина.
Закончив тираду, я удалила новое приложение с телефона, вырвала зарядку и отдала ее владельцу вместе с импровизированной камерой. Все это совершенно лишнее.
– Точно не надо?
– Точно. Забирай, а то разозлюсь, – пригрозила я, хотя на самом деле уже разозлилась и буравила Фуми недобрым взглядом.
– Ну… Тогда буду писать, как она, – пообещал Фуми, понурившись, как ребенок после взбучки.
– Прости. Кажется, я вспылила.
– Нет, я не поэтому, – оправдался он, покачав головой на тонкой шее. – Просто так мне еще ни разу не говорили.
У меня перехватило дыхание. Он не то плакал, не то смеялся, и это странное выражение сполна давало понять, какой горечи ему довелось хлебнуть. Я собрала все силы в кулак.
– Я как раз завтракать собралась. Давай со мной, – заставила я себя улыбнуться, и Фуми неуклюже приподнял уголки губ в ответ.
Я расставила на клеенке в гостиной рядом со спящей Рикой яичницу с ветчиной, салат и тосты. Фуми налил нам кофе.
– Образцовый завтрак а-ля Фуми. Ты до сих пор так завтракаешь? – спросила я, и он смерил скептичным взглядом яичницу. Зато кетчуп заставил его едва заметно улыбнуться.
– Я работаю по ночам, поэтому редко ем завтраки.
– А.
– Не завтракаю, просыпаюсь после полудня, иногда заказываю пиццу, ем бургеры и даже днем не брезгую спиртным. Если выпиваю лишнего, то отлеживаюсь в Calico до самого открытия.
У прежнего Фуми от такого образа жизни волосы бы встали дыбом.
– И домашних питомцев держал?
– Нет. С чего такой вопрос?
– Приложение. Там написано, что оно для питомцев. Я люблю животных, но сама никогда не держала. Даже не знала, что такое бывает.
– На правах питомца – я.
– Чего?
– Дома за мной смотрели много лет. Только с нормальной камерой.
Я не донесла тост до рта.
– Когда меня выпустили, я должен был работать в исправительном учреждении, но семья ходатайствовала, чтобы меня избавили от этого унижения. Для меня сделали отдельную пристройку в саду.
Несколько лет провести в отдельном домике под пристальным наблюдением… По спине пробежали мурашки.
– Но камеры-то зачем?
– У меня очень правильная мать, она боялась, как бы я опять чего-нибудь не натворил.
Это уже какая-то ненормальная «правильность». Но Фуми рассказывал о своем заключении без красок в голосе.
Он ведь только что сказал: «Просто так мне еще ни разу не говорили». Собственная родня ему не верила настолько, что установила камеру, и Фуми жил под постоянным подозрением.
– Теперь я свободен, – мягко улыбнулся он, но в его глазах сквозило пугающее одиночество.
Что за жизнь у него была эти пятнадцать лет?
Я объяснила менеджеру ситуацию, и он разрешил мне выйти в зал с телефоном. Фуми писал каждые два часа. Он и тут не изменял своей пунктуальности.
Вечером я вернулась, и температура у Рики уже снизилась до тридцати семи и двух. Девочка с легким болезненным румянцем на щеках радостно мне поведала, что Фуми приготовил ей кашицу одзия с яйцом. Я принесла ей как гостинец порцию дорогого мороженого, и оно привело Рику в восторг. Как только съела, в ней точно переключатель нажали, и она уснула.
– Спасибо тебе, Фуми. Давай я нам ужин приготовлю?
– Угу.
– Есть пожелания?
– Я не привередливый.
– Знаю, – откликнулась я и достала из холодильника продукты.
Пока я хлопотала на кухне, он присел у стены чуть поодаль от Рики и углубился в чтение. Рядом стоял стакан и бутылка характерного цвета.
Он уже признался мне, что не брезгует спиртным, но я тогда и не подумала, что он имеет в виду неразбавленный виски.
Все такой же тощий, как в юности. Тонкий профиль. Порой он больше напоминал не человека, а растение. А ведь точно! Интересно, как поживает его чахлый ясень?
– По-моему, что-то горит, – заметил Фуми, отрываясь от чтения.
Из кастрюли с рисом в самом деле поднимался дымок, и я торопливо выключила плиту. С опаской пошкрябала дно.
– Просто съедим верхний? – предложил Фуми, неожиданно очутившийся у меня за спиной. Я посмотрела на него беспомощно:
– Обычно я готовлю нормально. Это все ты виноват.
– Я просто книгу читал…
– Вот-вот. Читал, и очень тихо.
– А надо было танцевать?
– Ты слишком похож на растение. Я распереживалась, что ты не дышишь, засмотрелась – и вот… О, кстати!
«Как там твой ясень?»