Блуждающая луна

– Вы такие смешные, – с удивлением заметила Рика, когда объелась до отвала и раскинулась звездой на полу. Сегодня она выпросила уже вторую порцию мороженого. У нее начинали слипаться глаза. – Мама и учителя постоянно говорят, что нельзя мороженое перед едой и что надо обязательно к мясу овощи, а вы не просто молчите, вы еще и присоединились к мороженому.

– О. Точно, надо было тебя отругать.

Андзай сказала, чтобы я не обращала внимания на ее дочку, но, кажется, я ее слишком распустила.

– Но ведь странно же. Мама мне постоянно выговаривает: ешь овощи! ешь овощи! А сама постоянно питается готовыми обедами, лапшой быстрого приготовления и булками. По-моему, так нечестно.

Я рассмеялась. Дети хладнокровно подмечают каждый случай, когда взрослые нарушают собственные правила. Мороженое стремительно таяло и по палочке стекло Рике на руку. Фуми, стирая пятно, заметил:

– Я слышал, некоторые олимпийские чемпионы тоже овощей не едят. Все необходимые витамины можно получить в виде таблеток, поэтому, видимо, пихать их сквозь силу не имеет смысла. Главное, чтобы организм получал все, что необходимо.

– Если так подумать, то необязательных правил довольно много. Например, я в детстве ломала голову, почему нельзя ужинать мороженым.

– И как, поняла?

– Не-а. А теперь уже неважно: что хочу, то и ем.

– А что, взрослым необязательно соблюдать правила? – с воодушевлением спросила Рика, и я грустно покачала головой:

– У взрослых правил еще больше, чем у детей.

– Но ты же сама сказала, что теперь мороженое когда хочешь ешь!

– Да, но эта свобода далась мне высокой ценой.

Перед глазами воскрес сгорбленный удаляющийся силуэт. Рё давил на меня, но одновременно оберегал. Я выменяла его защиту на свободу стоять у края мыса, нависшего над бесконечным морем. Теперь гудящий ветер метал мои волосы во все стороны, и они хлестали по щекам.

– Гм-м-м, – задумчиво протянула Рика и обратилась уже к Фуми: – Дядя, а ты? Ты тоже из тех, кто ужинает мороженым?

– Как сказать… – Он опустил бокал для виски, из которого собирался отпить. – В детстве не ужинал, а сейчас – да.

– Почему раньше не ужинал?

– В маминой методичке было написано, что нельзя.

Я вспомнила статьи, в которых перемывали все косточки семье Фуми. Где рассказывалось, что у его отца свое дело, мать – увлеченная воспитательница, старший брат – настоящий умница. Так почитаешь – самая обыкновенная семья с хорошим достатком, но, когда я вспоминала безупречный распорядок жизни Фуми, граничащий с обсессивно-компульсивным расстройством, в груди застревал ледяной ком.

– Какой еще методичке?

– В справочнике по воспитанию. Это свод правил, где написано, как правильно растить детей.

– Тогда почему теперь ужинаешь?

– Выбросил все справочники, – тихо ответил Фуми.

Он избавился от правил пятнадцать лет назад. Отбросил гарантию спокойной жизни. Что же он получил взамен? Никакие жертвы не избавили его от предпочтений, которыми он так мучился.

– Сарасочка, конечно, странная, но и ты, дядь, не лучше.

– Да?

– Например, ты не сердишься, что я зову тебя дядей.

– Сколько тебе лет?

– Восемь.

– Мне в восемь лет тридцатичетырехлетние мужчины тоже казались дядьками.

– А вот Рё рассердился. Правда, Сарасочка?

– Ему еще тридцати нет. Наверное, поэтому.

– Да какая разница? – без всякого стеснения заметила Рика. – Ну ладно, дядь. Мне тебя жалко, так что буду звать тебя Фуми.

– Что ж, спасибо.

– Ага, пожалуйста. Фуми, дай телефон! Я мультики посмотрю.

После этого странного и полного недопонимания диалога Фуми отдал девочке мобильный. Она включила продолжение прежнего мультфильма, но не прошло и пяти минут, как задремала.

Я укрыла маленькую гостью махрушистым пледом и погладила по спящей головке. Несмотря на кондиционер, она пропотела насквозь.

– Дети быстро засыпают, – заметила я.

– Ты тоже спала без задних ног.

Фуми осторожно достал из сжатого кулачка палочку из-под мороженого.

– Ты очень добрый. Как был, так и остался.

Он обернулся на меня как на неведомую зверюшку:

– Такого мне еще не говорили. Обычно наоборот.

– Но ведь тебя о чем ни попроси, ты не откажешь.

– На самом деле каждый раз собираюсь.

– Правда?

– Правда. Но боюсь одиночества.

Какое болезненно прямолинейное признание. В одиночку жить намного проще, но страшнее. И почему только нас, людей, такими сотворили?

Я уже приготовила завтрак, а Рика все не поднималась. В каникулы полагается отсыпаться, так что я ей не мешала. Только на прощание сказала, что пойду на работу, и погладила руку… которая оказалась горячей. Тут я заприметила на щеках девочки странный румянец.

– Рикочка, ты себя как, нормально чувствуешь?

– Что-то в голове туман.

Я тут же бросилась в ближайший магазин за градусником. Намерила почти тридцать восемь, позвонила в кафе и попросила отгул.

После полудня жар так и не спал, и даже наоборот. Просто простудилась? А если не просто? Страшно. Пока я проверяла, как в округе обстоят дела с врачами, услышала, как открывается соседний балкон. Я тут же бросилась к окну. Фуми опирался на перила и пил кофе со льдом.

– Фуми, доброе утро! Тут поблизости нет хорошей клиники?

– Не знаю, хорошая или нет, но ближайший кабинет – прямо за супермаркетом. Приболела?

– У Рики температура. Может, простуда. Наверное, зря я ей два мороженых дала…

– Тогда нужна не просто клиника, а педиатрия.

– О. Да? Точно. Поищу.

– Когда соберетесь, скажи.

– Спасибо, – поблагодарила я и вернулась к себе.

Ближайшее отделение педиатрии оказалось в поликлинике на соседней станции. Я переодела девочку, но ноги ее почти не держали. Оставалось нести на руках. Как и условились, перед выходом я позвонила в соседнюю дверь, и Фуми встретил нас уже полностью одетым и, к моей неожиданности, закрыл дверь за собой.

– Ты что, с нами?

– Угу, – кивнул Фуми и протянул руки.

– Что?

– Я, наверное, посильнее тебя.

– Спасибо, – поблагодарила я и отдала ему Рику.

В такси я гладила обмякшую девочку по худой спинке, чтобы она не так боялась. Врач подтвердил у нее ОРВИ, выписал лекарства и отпустил домой. Когда я поблагодарила Фуми за то, что составил компанию, он задумался и спросил:

– А завтра что?

– Что?

– Ты же взяла отгул? Что, если температура не спадет?