Страница 4 из 66
Получился бледно-зеленый напиток, который мама, прищурившись, жадными глотками выпила. У нее талант очень аппетитно выпивать. В этот раз у нее еще и ногти переливались искристым лаком как раз под цвет напитка. Точь-в-точь как мороженое «Конфетти»
[3]
[«Конфетти» – самый популярный сорт мороженого в японском отделении сети кафе-мороженых Baskin-Robbins. Это смесь мороженого со вкусом белого шоколада и мяты, в нем также присутствует взрывная карамель.]
.
– Умница, – похвалила меня мама, снова забрала лопатку и продолжила готовку с бокалом в руке.
Стоять у плиты ей нравится как хобби – без напряжения, с бокальчиком горячительного, под веселую песенку, которую она мурлычет себе под нос, обязательно в хорошем настроении. Может, поэтому получается так вкусно.
– Какой аромат! – К нам вышел папа: проснулся. В последнее время он быстро устает, поэтому по выходным обязательно ложится днем вздремнуть. Рукава футболки совершенно не скрывали длинные худющие руки.
– Папа, а у нас сегодня кима-карри! Ты его тоже любишь, да?
– Обожаю!
Мы дали друг другу пять. Правда, папа был намного выше меня, так что у него жест получился только половинчатый.
– Акари, что это ты такое вкусное пьешь? – спросил папа, обнимая маму за талию.
– «Изумрудный кулер». Минато, будешь?
– Ага, – кивнул папа и поцеловал маму в щеку. Они по любому поводу целовались: утром, перед сном, перед работой, по возвращении домой. В нашей семье всегда так было, но одноклассники, кажется, с трудом представляли себе такие порядки. Меня даже задирали мальчишки: мол, семья у нас какая-то противная.
– Сейчас смешаю! – воскликнула я, доставая с полки «Бомбейский Сапфир».
– Точно справишься, Сараса?
– Справлюсь! Я видела, как мама делает. А ты иди на солнышке погрейся! – прогнала я его на балкон. Он такой худой и бледный, что выглядит совсем хилым. Я не против, что он у нас слабачок, но не хочется, чтобы болел.
Я сделала все в точности как мама и только в конце попросила, чтобы она продегустировала, как получилось. Она зачерпнула напиток длинной барной ложкой, капнула себе на тыльную сторону ладони и слизнула. Папа говорит, все бармены – а мама как раз работает барменом – так делают. Мама показала мне: «Окей», и я очень обрадовалась.
– Спасибо за ожидание, ваш заказ! – воскликнула я и понесла коктейль папе, сидящему на балконе с подтянутыми к груди коленями.
– Благодарю. И сразу счет, – ответил он и вложил мне в рот краснющую помидорку черри, которая росла там же, на балконе.
– Приходите еще! – поклонилась я и удалилась на кухню. А там уже мама воскликнула как ребенок:
– Вот! – Выключила газ и пошла к папе вместо меня.
Возмутительно! Какое «вот», когда еще даже не готов салат? Но что поделать. Мама обожает папу и только ищет повод к нему прильнуть.
Они уселись рядышком, и я краем уха еще уловила звон чокающихся бокалов. Сама я тем временем выудила из холодильника лаймовый лимонад, налила его в наполненный льдом бокал и капнула пищевого красителя. И вот моя прозрачная газировка стала того же цвета, что и «Изумрудный кулер».
– Что, Сараса, тоже пропустишь бокальчик?
– Пропущу, – подмигнула я маме в ответ.
Папа прыснул со смеху, и мы чокнулись все вместе.
В прошлом году на день рождения я вся извелась от зависти, что мама с папой пьют что-то красивое и цветное, и упросила их купить мне кондитерских красителей. Как настоящие кулинары-экспериментаторы, мы намешали целую палитру разных лимонадов, и мне особенно понравился тот, который вышел из смеси синего и красного. Цвета весенних фиалок. Папа снял на полароид, как завороженно я на него гляжу.
А потом я на радостях сделала глупость и взяла этот снимок с собой в школу. Показала немногочисленным друзьям, они тоже пришли в бурный восторг, и мы договорились, что как-нибудь все вместе таких наготовим.
– Цвет точь-в-точь как у «Фиалкового физза»!
– А это что?
– Название алкогольного коктейля!
– Канай, ты что, пьяница? – спросила девочка из самой крутой компании в классе. В кадр на заднем плане попала винотека, и к ней было приковано все внимание. В итоге на классном часе обсуждали, что в нашей семье пьют. Я не знала, как правильнее поступить, но все же поднялась со своего места и объяснила:
– Это просто лимонад.
– Но таких лимонадов не бывает!
– Мы подмешали краску, как у кондитеров.
– Представьте доказательства! – велела классная руководительница. На этом наш глупый спор и закончился: мне велели принести в школу красители.
Мама возмутилась: какая дурость! А папа разумно отметил: красители все равно не доказывают, что я не прикасалась к спиртному.
Папа оказался совершенно прав, и подозрения на мой счет не очень-то развеялись. Потом в школе долго шушукались, что я такая маленькая, а уже пристрастилась к алкоголю. Как же все это глупо.
С тех самых пор мама всегда меня подкалывала, когда я подкрашивала газировку, а папа смеялся. У нас дома тот случай превратился в семейный анекдот, так что школьные слухи меня ни капли не ранили.
Меня, в общем-то, и прежде держали за чудачку. Поэтому из всего класса я дружила всего с несколькими ребятами, что особенно сильно было заметно на тех занятиях, где нас разбивали на группы.
Сторонились же меня потому, что я из странной семьи.
Скажем, о том, что у меня мама даже днем может выпить, шептались уже давно. Одноклассники с трудом верили, что мамы могут готовить только тогда, когда не лень, а порой вообще подавать на ужин мороженое; что мы с родителями вместе смотрим взрослое кино с кровью и перестрелками; что мама с папой у меня часто целуются.
Соседки возмущались даже тому, что у мамы ногти всегда какого-нибудь красивого цвета, как будто ногти красить запрещено. Вот это мне совсем непонятно. Лично я люблю, когда все красиво. Мама с папой тоже. Неужели остальным больше нравится уродство? Вот странные.
– В этом году богатый урожай помидоров, – заметил папа, любуясь нашими черри на балконе. Мы всей семьей сидели на подоконнике под громкий звон певчих цикад и наслаждались тем, как в ярком летнем солнце в этот выходной денек блестят шкурки помидорок, огурцов и баклажанов. Родители спасались от жары за бокальчиком вина, а я блаженствовала между ними.