Блуждающая луна

Интересно, он так с самого начала задумывал или просто не хотел, чтобы кто-то копался в его прошлом?

Я переживала, что второе.

Тем вечером, когда мы встретились вновь, во мне поднялась настоящая буря эмоций, но несколько дней спустя я пришла в себя.

Фуми всегда жил странной жизнью, но окончательно пустила ее под откос именно я. Именно мои неосторожные слова усугубили вину Фуми, когда следователи разбирали его дело. Я плохо разбираюсь в законах, но, скорее всего, срок заключения напрямую зависел от моих показаний.

Что, интересно, почувствовал Фуми, когда та, о которой он так заботился, предала его сразу после ареста? Как ни крути, добра я ему не принесла. Значит, и от кофейни мне лучше держаться подальше. Каждый раз я говорила себе: раз все понимаешь, то прекрати. Но все равно приходила. Никакие доводы не работали, так что все это время я только переживала и ерзала от тревоги.

Фуми… Ты меня помнишь?

Но и сегодня я удержалась от вертящегося на языке вопроса.

Я узнала его с первого взгляда, а вот он меня – вряд ли.

«Добро пожаловать». «Что будете заказывать?» «Прошу прощения за ожидание». «Большое спасибо».

Вот и все слова, которые я от него слышала. И понятия не имела: узнал он меня, не узнал, о чем он вообще думает? Скорее всего, узнал, но притворяется, будто нет, однако этот вариант приводил меня в самое глубокое отчаяние.

«Помню. Но не хочу связываться».

Что я буду делать, если прочитаю в его глазах ненависть за разрушенную жизнь? Я точно выдержу? Вот я и предпочитала верить, что он просто забыл. Тогда мне можно ходить в кофейню как ни в чем не бывало. Но, положа руку на сердце, мне очень хотелось восстановить контакт, хотя бы в какой-то форме. Я сидела тихо, но в душе безумствовала настоящая буря.

В сумке завибрировал телефон. Это Рё пишет. Однако я, по идее, еще на работе, а значит, не могу ответить. Передо мной поставили чашку кофе.

– Прошу прощения за ожидание.

Я с видимым безразличием опустила глаза. Впрочем, могла и не прятаться: Фуми все равно не смотрит на гостей.

Я проследила, как он возвращается за стойку. Фуми по-прежнему носил дорогие белые рубашки, узкие чиносы и коричневые мокасины. Лаконичный зал украшал разве что горшок с чахлым ясенем. Сомневаюсь, что с тем самым.

«У этого малыша тоже скоро окрепнет ствол, станет пышная крона, и он будет взрослым ясенем». – «Думаешь?» – «Знаю! Все дети становятся взрослыми».

Какие по-детски непосредственные и жестокие слова.

Помню, какое отчаяние тогда захлестнуло Фуми. На какие беспросветные бездны стали похожи его глаза. Сейчас мне уже хватает ума понять, сколько мучений ему приносили собственные «предпочтения». Чем дольше ему нравится кто-то, тем больше этот человек вырастает, и вот вместо него уже взрослый. Даже самая глубокая привязанность обречена вскоре погибнуть, и всего за несколько лет. Он не распоряжался ни любовью, ни потерями. В этом, пожалуй, его величайшее наказание.

Я притворялась, будто читаю, а на самом деле украдкой следила за Фуми. Он совсем не изменился со времен нашего первого знакомства, и мне казалось, время оборачивается вспять, оживает память прошлых дней. Как будто я жевала растерявшую вкус жвачку.

В начале десятого, после двух чашек кофе, я засобиралась домой. На прощание он обронил только: «Большое спасибо», и я миновала деревянную дверь. Снаружи на меня опять нахлынули звуки и цвета, я даже ненадолго остановилась, ошеломленная. С новой силой осознала, как тихо в пространстве, которое выстроил Фуми, и мое мучительное счастье вновь миновало. Вскоре я очутилась у оживленной станции. Крики зазывал вернули меня в реальность, пришлось задуматься о вечерних делах. Для начала надо бы почитать, что написал Рё.

В последнее время тебя часто оставляют сверхурочно. Как закончишь – позвони.

Это он написал сразу, как я предупредила, что задерживаюсь. Еще не было четырех. Второе сообщение – в начале седьмого:

Хочешь, что-нибудь приготовлю?

А вот и третье:

Пошли с коллегами выпить, ужин не готовь.

Я вздохнула с облегчением: меня глодала совесть, что Рё ждет меня дома совсем один, а я даже не сказала ему правду. Перед домом я зашла в ближайший круглосуточный магазинчик, купила пива и салат со спагетти. А дома еще с общей галереи разглядела свет в окошке.

– Я думала, ты с коллегами выпиваешь! – воскликнула я, поспешно переступая порог. Рё пил на диване в гостиной.

– Что-то увлекся и решил пропустить в одиночестве еще одну унылую рюмку.

Рё показал мне пивную банку. Рядом лежал пакетик какой-то соленой закуски.

– А ужин?

– Купил в кулинарии. Там тебе тоже есть. – На кухонном столе стоял пакет. – Но хоть мисо домашнего все-таки хочется…

– Сейчас сделаю. Ничего, если только с тофу?

Я бросила вещи и сразу поставила воду кипятиться.

– Пиво? – тут же спросил Рё, и я испуганно обернулась. Он с интересом изучал мои покупки и засмеялся: – Эль! У меня попроще.

– Прости. Просто банка показалась очень симпатичной.

Я тут же пожалела: что за странное оправдание? И вообще-то, не за что извиняться. Просто чувствовала себя виноватой за обман.

Но зачем я вообще солгала? Почему честно не сказала, что я пошла пить кофе? О том, что кофейня как-то связана с моим прошлым, упоминать никто не просил. Хотя, может, имеет смысл просто выложить все как на духу. Признаться, что хозяин заведения – мой похититель, хотя я и не считаю тот случай похищением. Может, лучше рассказать все по порядку? Тогда я перестану бегать от нависшего надо мной визита на малую родину Рё.

«Не вздумай. Помнишь, как реагировали все твои друзья? – прошептала другая часть меня. – Ты ведь знаешь, что он не поймет!»

С каждым новым вопросом чаши весов между нами перекашивались.

– Отец опять звонил. Спрашивал, когда приедем. Я отвертелся, что, мол, на работе аврал, но бабушка передавала, что очень хочет на тебя посмотреть.

– Да… Кстати, – начала я, нарезая тофу.

– О, мисо можно без всего, это же к пиву. Только с луком.

Я не стала его упрекать, что минуту назад уже уточняла этот момент. Молча сложила нарезанные кусочки в контейнер и вместо тофу достала лук. Пока я орудовала ножом, осторожно продолжила:

– Надо перед этой поездкой кое о чем поговорить.

– О чем?

– О том, что со мной произошло.

От волнения сердце забилось быстрее. Вторая половина души кричала, чтобы я умолкла. Но если не проговорить этот вопрос, я никогда не пойму, стоит ли выходить замуж за этого человека.