Страница 44 из 72
Ева почувствовала, как её кровь застыла в жилах. Она смотрела на него, и в его глазах она видела не только страх, но и что-то другое — стыд. Он знал, что был частью системы, и это знание мучило его.
— Зачем ты пришёл? — спросила она, и её голос стал холоднее. — Ты работал на него. Почему ты вдруг решил предать его?
Сергей опустил голову, и его плечи дрожали. Он сделал шаг вперёд, и в его движениях было что-то отчаянное.
— Я не хотел быть частью этого, — сказал он, и голос его срывался. — Я думал, что если я буду делать свою работу, я смогу остаться в стороне. Но я видел, что он делает. Я видел, как он стирал голоса, как он уничтожал жизни. Я не мог больше молчать. Я не мог смотреть на это.
Он поднял голову, и в его глазах были слёзы, которые он не мог сдержать.
— Я знаю, что я сделал неправильно, — сказал он. — Я знаю, что я не заслуживаю прощения. Но я хочу помочь. Я хочу остановить его. Пожалуйста, поверьте мне.
Ева смотрела на него, и её сердце боролось с разумом. Она хотела верить ему, но она знала, что опасность может быть скрыта за маской искренности. Она посмотрела на Льва, и он слегка кивнул, давая понять, что тоже чувствует его страх. Она сжала кулон в руке, и он нагрелся, как будто город говорил ей: «Он не врёт. Но он боится не только Архивариуса. Он боится, что вы не примете его.»
Она сделала шаг вперёд, и её голос стал мягче.
— Я верю тебе, — сказала она. — Ты пришёл сюда, несмотря на свой страх. Это показывает, что ты готов измениться. Но если ты хочешь помочь нам, ты должен быть честен. Ты должен рассказать нам всё, что знаешь.
Сергей кивнул, и его лицо стало чуть менее бледным. Он вытер глаза рукавом плаща и выпрямился, как будто его плечи сняли тяжёлый груз.
— Я расскажу всё, — сказал он. — Я расскажу вам всё, что знаю о его планах. Я хочу помочь, — ответил Сергей, и в его голосе была такая искренность, что Ева почувствовала, как её сердце сжимается. — Я видел, что делает Архивариус. Это неправильно. Я не хочу быть частью этого. Я хочу защитить то, что вы создаёте. Я хочу искупить свою вину.
Они сидели в мастерской до самого вечера. Сергей рассказывал о планах Архивариуса, о том, как тот собирался использовать старые системы, чтобы запустить волну стирания. Он описывал технические детали, которые были понятны Льву, и Ева слушала, чувствуя, как страх постепенно уступает место решимости. Она записывала каждое слово в свою тетрадь, чтобы не забыть ни одной детали.
— Архивариус использует старый передатчик, — говорил Сергей, и его голос становился более уверенным по мере того, как он рассказывал. — Он находится в здании бывшего НИИ на окраине города. Если он запустит его, волна пройдёт через весь город и сотрёт все Шепоты, которые только начали пробуждаться. Это будет конец вашей работы.
— Мы должны остановить его, — сказал Лев, когда Сергей закончил. — У нас есть время до следующей недели. Мы должны создать защиту, которая не позволит его волне проникнуть в город.
— Как мы можем это сделать? — спросила Ева, и в её голосе звучала решимость.
— Мы можем использовать кулон, — ответил Лев. — Если мы объединим его силу с силой камня, мы сможем создать барьер. Но нам понадобятся все, кто готов помогать. Нужно собрать людей, чтобы их голоса образовали защитную сеть. Мы должны создать хор, который будет петь против волны.
Вечером, когда все разошлись, Ева осталась сидеть за столом. Она смотрела на камень и кулон, которые лежали перед ней, и чувствовала, как её мысли переполняет ответственность. Она знала, что от неё зависит слишком многое, что она не имеет права на ошибку.
Лев подошёл к ней и обнял за плечи. Его руки были тёплыми и надёжными, и она прижалась к нему, чувствуя, как его сила передаётся ей.
— Ты устала, — сказал он.
— Я боюсь, — призналась она, и голос её дрогнул. — Я боюсь, что не смогу защитить их. Я боюсь, что они придут и разрушат всё, что мы построили. Что все наши усилия будут напрасны.
— Они не придут, — сказал он, и его голос был твёрдым, как камень. — Мы не дадим им. Мы вместе, и мы сильны. Город с нами. Ты слышишь его? Он дышит, он живёт, и он верит в тебя.
Она подняла глаза, и в её взгляде была решимость, которая разгоняла тени страха.
— Мы сделаем это, — сказала она. — Мы создадим барьер. Мы соберём людей, и мы будем петь. И мы покажем им, что город не умрёт. Что он будет жить, пока мы живы.
Они вышли на улицу, и дождь прекратился. Небо прояснилось, и в его разрывах проглядывали первые звёзды — холодные, далёкие, но светящие так ярко, как будто они хотели сказать что-то важное. Ева взяла Льва за руку, и они пошли по мокрым улицам, слушая, как город дышит, как он доверяет им. Их шаги эхом отдавались от мокрого асфальта, и этот звук был похож на песню, которую они ещё не спели.