Страница 16 из 72
Они дошли до набережной, сели в троллейбус, который шёл на Васильевский остров. Внутри было почти пусто: только несколько сонных пассажиров, которые даже не взглянули на них. Ева смотрела в окно, как проплывают знакомые улицы: Невский с его старыми зданиями, Казанский собор с колоннами, Адмиралтейство со своим шпилем, который всегда казался ей пальцем, указывающим в небо.
Они вышли у Университетской набережной, и перед ними возвышалось серое здание, которое выглядело как обычный институт. Но Ева знала: за этим фасадом скрывается нечто иное. Она чувствовала это каждой клеткой — здание источало холод, и даже камень, из которого оно было сложено, казался мёртвым.
— Ты готова? — спросил Лев, взяв её за руку.
— Да, — ответила она, и голос её был твёрже, чем она ожидала.
Лев отпустил её руку, выпрямился, и в его лице произошла перемена. Исчезла мягкость, исчезло сомнение, на место им пришла ледяная маска Стирателя. Его глаза стали пустыми, как у робота, и даже походка изменилась — стала механической, просчитанной. Ева почувствовала, как у неё внутри сжалось сердце: он так хорошо играл роль, что она на миг испугалась, не вернётся ли он назад в это состояние навсегда.
Но кулон под его свитером чуть заметно пульсировал, и она поняла: он всё ещё с ней.
Лев стоял у стеклянных дверей, и его лицо было пустым, как у манекена. Ева чувствовала, как её сердце колотится в груди, но она знала, что сейчас не может показать страха. Он посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнула та искра, которую она так любила, прежде чем он снова надел маску Стирателя.
— Слушай внимательно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Мой старый пропуск всё ещё активен. Я войду через главный вход как «вернувшийся из командировки». Охранник меня знает, но он не будет задавать вопросов, если я буду вести себя как обычно. У меня будет около пятнадцати минут, прежде чем куратор заметит, что я здесь.
— А я? — спросила она, и её голос дрожал.
Он достал из кармана маленькую металлическую пластинку с изогнутым концом — отмычку. Она была тонкой, почти незаметной, и он протянул её Еве.
— В подвале, с тыльной стороны здания, есть стальная дверь, — сказал он, и его голос стал ещё тише. — Она ведёт в технический коридор, который соединяется с лестницей на второй этаж. Замок там старый, механический, без электроники. Открой его этой отмычкой. Там ты попадешь в подсобку, пройдешь ее и, с другой стороны, выйдешь через вторую дверь. Попадешь в длинный коридор — прямо, потом первый поворот налево, и ты упрёшься в дверь, которая выведет тебя ко второму лифту. Там я тебя встречу.
— А охрана? Камеры?
— В этом коридоре их нет, — сказал он. — Там только трубы и старая проводка. Но будь осторожна: на лестнице, которая ведёт на второй этаж, есть камера. Она старая, работает на движении. Иди медленно, почти ползи, тогда она не сработает.
Он сжал её руку на мгновение, и она почувствовала, как его пальцы дрожат.
— Если я не приду через пятнадцать минут, уходи. Не жди меня. Ты должна выбраться.
— Я буду ждать, — сказала она, и в её голосе была сталь. — Мы не оставляем друг друга.
Он кивнул и направился к главному входу. Ева видела, как он открыл дверь, как прошёл через турникет, как коротко кивнул охраннику — пожилому мужчине, который поднял на него взгляд и узнал его. Охранник что-то сказал, Лев ответил, и охранник махнул рукой, пропуская его. Лев исчез за стеклянной дверью.
Ева обошла здание. С тыльной стороны было темно и пусто, только фонарь тускло освещал бетонную стену. Она нашла старую дверь, покрытую ржавчиной и слоями краски. Рядом не было ни камер, ни охранников. Она вставила отмычку в замок, и он поддался с лёгким щелчком.
Она шагнула внутрь. Запах сырости и старого бетона ударил в нос. Внутри было темно, только тусклый свет пробивался через щели. Она пошла по коридору, как учил её Лев: прямо, потом налево, пока не упёрлась в дверь. Она открыла её, и перед ней оказалась лестница, ведущая на второй этаж.
Она начала подниматься, но вспомнила о камере. Она пригнулась, почти ползком, и двигалась медленно, как учил её Лев. Когда она добралась до второго этажа, она увидела его. Он стоял у лифта, и его лицо было бледным, но в глазах горела та искра, которую она так любила.
— Привет, Ева — сказал он, и его голос был полон облегчения.
— Мы не закончили, — сказала она. — Серверная на четвёртом этаже.
— Тогда мы не будем терять время, — сказал он.
Коридоры оказались такими, как описывал Лев. Белые стены, белый потолок, свет, который не давал теней. И запах — озона и чистящего средства. Они шла быстро, но не бежали. На втором этаже она заметила зеркало — большое, во всю стену, и в нём отразился её собственный испуганный взгляд. Но серьги тут же запульсировали, и она вспомнила слова Прокофия: «Остерегайтесь зеркал». Она опустила глаза и прошла мимо.
На четвёртом этаже они остановились у двери с табличкой «Серверная. Доступ ограничен».
Он приложил карту к считывателю, дверь щёлкнула, открываясь. За ней была лестница, ведущая вниз. Под землю. Ева почувствовала, как воздух становится плотнее, холоднее, и как Шепоты города затихают, отдаляются. Здесь, под землёй, их почти не было слышно.
— Это сердце «Тишины», — прошептал Лев, когда они спускались. — Серверная находится на минус третьем уровне. Там основной процессор, который управляет всей системой.
— Как мы пройдём охрану? — спросила Ева, и голос её дрожал, несмотря на все усилия.
— Я проведу. У меня есть доступ. Но мы должны быть быстрыми. У нас пятнадцать минут, пока смена не закончится.
Они миновали ещё один пост, где два человека в синих комбинезонах сидели за пультом. Лев прошёл мимо них, не глядя, и они лишь мельком взглянули на Еву, но не задали вопросов.
И вот они оказались перед огромной дверью, сделанной из толстого металла. Сбоку был терминал, и Лев приложил к нему какой-то датчик. Экран засветился зелёным, дверь с шипением отворилась.