Пират. Война

— Вы говорите, что не хотите никому подчиняться?! Не хотите становиться обычными наёмниками, наёмными рабочими, но ведь сейчас мы и без того чаще всего занимаемся именно этим: ежечасно бегаем по планетам, являемся простыми пиратами на побегушках, потому что грабить становится всё сложнее! Оплата за доставку груза значительно превышает добычу с награбленных судов!

Я говорила всё это, зная, о чём говорю, и по интонациям и возгласам вокруг чувствовала, что согласных становится всё больше. Слова быстрее находили отклик у молодых, способных мыслить шире. Старики же не меняли своей позиции ни на йоту.

— Возмутительно! И такое говорить при всех...

— Да, я буду про это говорить, потому что молчанием мы лишь туже затягиваем петлю на собственной шее! Сколько это ещё продлится? Пять лет? Десять? На старых, покоцанных кораблях, ютясь по углам, как крысы, мы совсем скоро будем вызывать лишь жалость и насмешки одним своим появлением в любом уголке вселенной, растеряв последнее, что у нас ещё осталось! — продолжала давить на то, что видела постоянно. — Неужели гордым и сильным пиратам нравится то отношение, которое нам высказывают снова и снова? Изо дня в день, практически везде. И я сейчас не говорю про бордели, куда мы сливаем честно заработанные суммы... Вам нравится прятаться и убегать? Неужели это то, чего вы действительно хотите?

Сложность была ещё и в том, что я была женщиной, а не мужчиной. В мужском мире быть капитаном очень и очень непростая задача, ведь по той же устаревшей традиции женщина всегда считалась простой бабой, выскочкой, если хотела получить больше положенного, и слабачкой, так как часто не имела грубой физической силы мужчин.

Даже в эту минуту в зале находилось, помимо меня, лишь трое женщин, и ни одна из них не выказывала возмущения моими словами. Все они слушали, размышляли. На их лицах читалось хоть и не полное согласие, но без того негатива, который был у некоторых мужчин.

С нами, с женщинами, практически не считались, и, если моё прошение смогут хоть немного продвинуть в реализации, это укрепит позицию не только всех пиратов, не только мою, но и всех женщин, что находятся среди пиратов.

— Все мы хотим показать каждому во всех мирах, чего мы стоим, дать понять их старым предубеждениям, что мы не сборище отморозков, что скитается по морям и планетам в поисках наживы. Мы семья, сила и достойны большего! Мы можем...

Во время своей речи чувствовала, что мои слова действительно готовы постучаться в сердца людей, в сердца капитанов и Глав, что собрались здесь. Я видела и сомнения, и согласие, и уменьшение враждебности. Всё это буквально окрыляло, позволяя подбирать всё более удачные определения и пояснения. (Всё получается.) И надеялась на то, что...

— Достаточно, — громкий и до невозможного равнодушный голос. Следом за ним — демонстративный зевок, что эхом распространяется по всем, прекращая активные перешёптывания и разговоры.

Прерванная на полуслове, немного растерялась, окрылённая волной своей речи, и автоматически посмотрела на того, кто это сказал.

Один из основных Глав. Полоз.

Я буквально всей кожей почувствовала, как мужчина готовится впиться в меня своими клыками, готовится растоптать, обесценить все мои слова, и понимала, что Глава находится не в той весовой категории, в которой нахожусь я. Он был значительно выше.

— Ты наговорила много красивых слов, признаю, — лениво и утомлённо проговорил мужчина, чуть понизив голос, и к нему начали всё больше прислушиваться. — За годы странствий в роли капитана ты поднаторела филигранно использовать правду и полуправду в своих целях. Но Совет не место для таких игр.

Полуправду?

Последние из сомневающихся перестали переговариваться и устремили взгляды в нашу сторону. Такое зрелище пропустить было никак нельзя. Гордо подняла голову, смерив Полоза взглядом.

— Вы хотите обвинить меня в том, что я обманом хочу улучшить жизнь для всех пиратов?

Я чувствовала давление, постепенно растущее в зале, и мысленно прогнала в голове слова Лисандра, что справлюсь со всем и смогу преодолеть любую сложность. (Обязана.)

— Не хочу, а утверждаю, — играючи парировал мужчина.

Остальные ему не мешали, не желая прерывать такую красивую игру. И после этого они могут утверждать, что собрание не место для игр?

— На каких основаниях? — шея начала немного болеть, но опустить голову сейчас означало признать поражение.

Что ещё они придумали? Изнутри начала подниматься злость. Меня тормозят. Специально.

— Не вы ли обустроили свой корабль в обход основных правил?

Слова прозвучали так неожиданно, что я оторопела, теряя привычную стойкость. Обустройство корабля? Они о том, что сделала помывочную и улучшила жизнь матросов? Что ж, на этот вопрос у меня был чёткий ответ.

— Я лишь меняла жизнь матросов к лучшему согласно своим идеям и на собственном опыте убеждалась, что всё работает отлично и никак не является...

— Своими действиями вы глубоко унизили Глав пиратского сообщества, позволив этому произойти.

Я всё меньше понимала, что происходит. Люди в зале начали активно перешёптываться, соглашаясь со словами Главы. Я заметила, как Главы довольно переглянулись, а Полоз вернул мне холодный взгляд.

И тут я совершила глобальную ошибку. Просела в своей стойкости и уверенности, которые взращивала всё это время. Полоз всё-таки сумел своими словами, своей филигранной игрой изменить ход моих рассуждений, заставив на миг забыть, что должна продвигать лишь мысль о нововведениях, а не поддаваться на его выпады.

— О чём вы говорите? Я ничем...

— Даже прибыли вы сюда на повреждённом корабле, хотя заявили о том, что он полностью исправен.

Значит, проверили. Как и ожидалось.

Видела, что к Главам подходил какой-то человек и что-то тихо им сообщал, но не ожидала, что это был проверяющий.

— Ремонт практически завершён, — твёрдо ответила, подаваясь вперёд. — Корабль полностью исправен и может хоть сейчас выйти в открытый бой!

— Постойте-постойте, не торопитесь. Никто не принуждает вас сейчас демонстрировать нам свои выдающиеся способности и разыгрывать представление на потеху публике, — округлил глаза Полоз в невинном жесте, полностью переворачивая смысл моих слов.

Раздались одобрительные выкрики в его сторону и смешки в мою. Я поняла, что обсуждение окончательно уходит не туда, явно не подчиняясь моей воле. Я капитан, но здесь почти никто, словно впустую сотрясаю воздух. Воздух, который начинал понемногу душить мою уверенность.

Он загнал меня на своё поле.

Единственная верная мысль заключалась в том, что здесь нужно иметь власть, иметь на своей стороне более сильную сторону, рекомендации, имеющие значимость. Но их у меня не было.

— Я и не собиралась так поступать. Лишь отвечала на ваши слова. Мы собрались здесь, чтобы выслушать предложения, и всё ещё... — попыталась вернуть разговор обратно, продолжить доказывать свою правоту, но время было потеряно, о чём мне тут же сообщили.

Некоторые Главы, те, которые во время моей речи выглядели задумчивыми, смотрели чуть сочувственно, но не более того. Они не стремились заступиться за меня, не стремились поддержать. На тело начала наваливаться тяжёлая волна.

— Мы, как вы и просили, выслушали их, но, как вы видите, никто не стремится вас поддержать, поэтому ваше предложение отклоняется, — словно издали донёсся чужой голос.

Удар молотка, и внутри меня всё будто умерло. Приподнятое настроение стремительно уходило, оставляя после себя кровоточащие раны от острых граней моего желания. Желания сделать мир, в котором нахожусь, лучше. Раньше я бы сильно разозлилась на такое отношение, швырнула бы в самых смешливых стул или что-нибудь поострее, обрадовав своим гневом их же самих.