Тёмная Жажда

Глава 33. Кровь и тайны

Глава 33. Кровь и тайны

Иногда правда спрятана там, где ты меньше всего ожидаешь её найти.

Снова это чувство.

Раньше я списывала всё на паранойю. На то, что мне просто кажется. Теперь я знала: оно никогда не обманывало. Зверь внутри чувствовал опасность раньше, чем я успевала осознать её. И теперь я верила ему.

Я оставила близнецов в гостиной. Они играли с деревянным конструктором, и их смех разносился по дому — лёгкий, беззаботный, такой далёкий от той тьмы, что копилась внутри меня.

Я поднялась наверх, чтобы переодеться. Мышцы ныли после вчерашней трансформации, сила ещё не до конца утихомирилась.

А потом оно пришло. Не звук. Не движение. Просто — холод. Он поднялся из груди, расползся по позвоночнику, сжал горло. Зверь внутри меня замер. Он знал это чувство.

Я бросилась вниз.

Звуки.

Сначала — тихие, почти незаметные. Но мой слух стал острее. Я уловила приглушённый крик, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. А следом — детский всхлип. Тонкий, надрывный, от которого кровь стыла в жилах.

Сердце пропустило удар.

Рванула,перепрыгивая через три ступеньки. В гостиной было пусто. Конструктор валялся на полу — башня, которую строил Бен, развалилась, детали разлетелись в разные стороны. Игрушечные фигурки лежали на ковре. Я наступила на одну из них — пластиковый рыцарь хрустнул под ногой.

— Мира! Бен! — крикнула я.

Никто не отвечал.

Тишина. Только стук дождя за окном — монотонный, навязчивый, он просачивался сквозь стены, заполнял комнату, давил на уши.

А потом — оттуда. Из-под лестницы. Там, где начинался подвал.

Дети. Внутри всё оборвалось. Там была только старая кладовка — их страх, их тихие всхлипы, их отчаяние билось в моей груди. Совсем как в ту ночь. Ноги несли вниз, в ушах звенело, и единственное, что имело значение: успеть.

В подвале было темно — мрак впитывался в кожу. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, приторным, что застревало в горле. Этот смрад я помнила. Он преследовал меня во снах. Смерть.

Зверь рвался наружу. Он чуял их. Знал, что они здесь.

Я рыскала глазами по темноте. Воздух стал вязким, тягучим — каждый вдох давался с трудом.

Где они? ГДЕ?!

В конце коридора — дверь. За старой кладовкой. Шкаф отодвинут.

Рванула к ней. Дверь поддалась с глухим скрипом.

Комната. Дневники. Схемы. Карты. Всё не имело значения.

Я видела только их.

Мира и Бен. В углу. Прижавшись друг к другу. Лица белые, глаза расширены. Мира зажимала рот ладошкой. Бен стоял перед ней, заслоняя собой, хотя сам дрожал.

Рядом — Эрик.

Чужой. Совсем чужой человек. Не тот, кто улыбался за ужином. Не тот, кто учил меня стрелять. Не тот, кто казался частью нашей семьи. Передо мной стоял убийца. Холодный, расчётливый, с жёлтыми безумными глазами, в которых не осталось ничего человеческого.

Худой, жилистый — типичный кот. Без особой мощи, присущей другим оборотням. Когти удлинились — короткие, но острые. Он держал Бена за горло.

Лицо мальчика багровело.

— Отпусти его! — закричала я.

— Отпусти немедленно! — закричала я.

Он усмехнулся. Мерзкий, скользкий звук. Будто он ждал этих слов.

— О, Джул, Джул... — протянул он. — Думаешь, я просто так жил с вами все эти годы? Нет, моя дорогая. Терпеть твою чопорную тётку, — выплюнул он, — было охренительно сложно. Так же, как и строить из себя пай-мальчика.

Я смотрела на него и не узнавала. Голос был тот же, но интонации — чужие, ломаные, будто он говорил не со мной, а с кем-то в своей голове. Его пальцы дрожали на горле Бена — мелко, нервно, одержимо. Он не контролировал себя.

— Коты обещали мне власть! — продолжал он, и голос его сорвался на визг. — Деньги! Место в Совете! Всё, что я хотел! Если только я принесу им амулет! А ты, тупая сука, носила его на шее! НИ ХЕРА НЕ ПОНИМАЯ!

Он дёрнул головой — резко, неестественно, будто пытался сбросить что-то невидимое. Губы тряслись, глаза бегали.

Я рванула вперёд — он шарахнулся назад, прижимая Бена к себе. Пальцы сжались сильнее. Бен захрипел.

— Стоять, сука! — рявкнул он. — Ещё шаг — и я вырву ему глотку! Хочешь посмотреть, как твой братец подыхает?!

Бен смотрел на меня. В его глазах — мольба. Слёзы, которые он не позволял себе пролить. Каждый вздох — короче, хриплее.

Я не могла дышать.

— Амулета больше нет, — глухо произнесла. — Но возьми меня! Мою жизнь! Слышишь?! Отпусти его — и я сделаю всё, что скажешь! - захлебывалась своим отчаяньем.

Его глаза бегали. Губы дрожали. Он улыбался — криво, неестественно, будто не контролировал мышцы лица.

— Думаешь, ты что-то значишь?! —заорал он. — Коты рассказали мне всё! Он расколот! Но сама ты — ничто, Джули! Пустое место! ВООБЩЕ НИ ХЕРА НЕ СТОИТ! И знаешь почему? – Он засмеялся. Психотически. Слюна летела с губ.

— Ты уже труп! Они идут!

Он говорил, говорил, захлёбываясь собственными словами, будто не мог остановиться. Будто внутри него разорвалась пружина, и теперь она выплёвывала всё, что копилось годами.

Я не слушала.

Я смотрела на его руку. На пальцы, сжимающие горло Бена. На то, как они дрожат. Как сжимаются и разжимаются в такт его безумной речи.

— А знаешь, кому я рассказал про ваше укрытие?! — выплюнул он, и голос его сорвался на хриплый смех. Голова дёргалась, пальцы на горле Бена сжимались и разжимались в такт его словам. — Джереми Пейкерману! Я лично пришёл к нему. Сообщил о дене, когда вы решили оттуда сьебаться. Твоя тупая тетка даже не догадалась, кто убил её любимого братишку.

Рвотный позыв обжёг горло, я едва сдержалась. Мы жили с ним. Дети. Спали под одной крышей. на его губах, трясущиеся пальцы, нервный тик, дёргающий щёку — я видела это сейчас. И не могла понять, как мы не замечали раньше.

Каждое слово вонзалось в грудь. Он ел с нами. Смеялся с нами. А потом продал нас. За место в Совете.

- Все мои грёбаные годы! ГОДЫ, СУКА! Я ждал столько лет! И теперь из-за тебя я останусь ни с чем! НИ С ЧЕМ!

Он дышал тяжело, прерывисто. Глаза расширились, зрачки дрожали. Он был в припадке безумия.

— Ты….ты заслуживаешь это!

Его рука метнулась к карману.

Пистолет.

Быстро. Мгновенно. Я даже не успела понять, как это произошло.

Выстрел.