Страница 75 из 83
Глава 31. Истинные крылья
Глава 31. Истинные крылья
Правда всегда расправляет крылья в самый неожиданный момент
Доктор Мирабель склонилась надо мной, проверяя пульс. Её пальцы были прохладными, движения — точными, профессиональными. Пахло антисептиком и чем-то сладковатым.
— Ты в безопасности, — сказала она. — Твоя трансформация была тяжёлой, но ты выжила.
Я попыталась сесть. Тело не слушалось. Каждая мышца горела, каждое движение отдавалось глухой, пульсирующей болью. Кожа саднила, будто меня натирали песком.
— Я стала... волчицей, —голос прозвучал хрипло.
Доктор Мирабель кивнула.
— Да. И очень сильной. Но ты ведь из клана медведей? Твой отец был медведем. А это значит...
— Знаю, — перебила её. — Я чувствую его. Медведь всё ещё там. Он ждёт.И кажется не только он.
Она нахмурилась, но ничего не сказала. Протянула стакан воды. Я выпила с жадностью, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересохшее горло.
— Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции, — сказала доктор. — Каждая вспышка гнева, страха или боли может вызвать новую трансформацию. А следующая может быть смертельной. Ты ещё не готова к такому. Совершеннолетие ведь еще не наступило.
Я кивнула. Сжала кулаки под простынёй, впиваясь ногтями в ладони.
Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену.
Джейсон влетел в комнату — и замер. Его глаза метнулись к доктору, к моей койке, к моему лицу. Он выглядел так, будто его разорвало на части и собрали заново, но неправильно. Волосы всклокочены, рубашка расстёгнута, на скулах играют желваки. Костяшки рук разбиты в кровь. Свежие ссадины. Он бил стены. Или кого-то.
— Что, блядь, случилось? — спросил он. Голос — глухой, придавленный. Не крик. Почти шёпот. И от этого страшнее.
Я не ответила. Не знала, что сказать.
Он шагнул ближе, навис надо мной. Его тень закрыла свет.
— Я всё, блядь, чувствовал, — сказал он, и в голосе прорезалась сталь. — Твою боль. Твой страх. Как будто меня самого резали. С каждым грёбаным шагом я чувствовал, как ты умираешь. Кто сделал это с тобой?
— Моё тело.
Он замер. Я видела, как до него дошло. Но не просто — он почувствовал. Внутри. Как будто моя боль стала его. Его глаза потемнели, дыхание сбилось — он пережил это со мной. За секунду. Без слов. Наша связь стала глубже, всего лишь после одной ночи.
— И я не знаю, что теперь.
Джей смотрел на меня. И я знала — он всё понял. Всё. До дна.
Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь снова открылась.
На пороге стоял Луциан.
На его рубашке темнело пятно крови, расползающееся с каждым мгновением. Он держался прямо — даже слишком для человека с такой раной. Сквозь ткань проступала алая влага. Лицо в синяках — под глазом расплывался тёмный кровоподтёк, губа разбита. Следы Джея. Вчерашние.
Доктор Мирабель подскочила к нему, заставляя сесть на соседнюю койку. Она быстро осмотрела рану, и я видела, как её лицо стало напряжённым.
— Глубокий порез. Почти до кости. Что случилось?
— Неудачная тренировка, — ответил Луциан. Его голос был ровным, спокойным. Слишком спокойным.
Тренировка , — мелькнуло в голове.Слишком глубоко для тренировки.
Джейсон обернулся и посмотрел прямо на Луциана, его лицо перекосило.
— Ты, — прорычал он. — Ты всегда, блядь, рядом с ней. Как по расписанию. Чуть что — Луциан уже тут, со своим холодным ебаным спокойствием.
Луциан даже не повернул головы в его сторону.
— Пейкерман, у тебя кровь на руках. И не только твоя. Может, займёшься собой? Стоит кажется посещать курсы контроля агрессии.
Джейсон дёрнулся, как от удара. Я видела, как его кулаки сжались, как побелели костяшки.
— Ты, мразь...
Он перевёл взгляд на Мирабель, и в голосе его прозвучала ледяная вежливость, от которой мурашки бежали по коже.
— Доктор, не могли бы вы выдать пластырь и антисептик? — он усмехнулся, кивнув в сторону раны на боку Луциана. — Чтобы этот урод свалил отсюда. По-хорошему.
Луциан поднял на него глаза. В них не было эмоций. Вообще. Только пустота и холод.
— Пейкерман, — сказал он ровно. — Ты сейчас выглядишь жалко. Сядь. Или уйди. Я здесь не для того, чтобы смотреть на твои истерики.
Джейсон взорвался.
— ИДИ НА ХУЙ, НАЙТ! — рявкнул он, и его голос сорвался на рык.
Он рванул вперёд, но Луциан даже не шелохнулся. Только смотрел на него — как на насекомое, которое случайно залетело в комнату.
— Джейсон, остановись, — сказала я, пытаясь приподняться. — Не надо...
Слишком поздно. Он уже сорвался.
Его кулак врезался в лицо Луциана — быстро, сильно, грязно. Тот пошатнулся, но не упал. Только вытер кровь с разбитой губы и посмотрел на неё. На свои пальцы. И усмехнулся.
— И это всё? — спросил он. — Твоя грёбаная ярость, Пейкерман? Только и можешь, что бить?
— ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! — Джейсон ударил снова.
Снова.
Луциан уклонялся. Блокировал. Позволял себя бить. Он давал Джейсону выпустить пар. Я видела это. Он смотрел на него с тем же выражением, с каким смотрел на меня в «Энчанте» — когда учил контролировать ярость. Как на ребёнка, который не понимает, что играет с огнём.
— Давай, — сказал он, уходя от очередного удара. — Покажи всем, какой ты сильный. Покажи, как ты умеешь все разрушать.
— СУКА!
Джейсон промахнулся, потерял равновесие, и в этот момент его кулак врезался в бок Луциана — в кровоточащую рану.
Луц замер. На секунду.
А потом — тишина.
В комнате стало холодно. Не метафорически — реально. Стекло на окнах покрылось инеем. Моё дыхание превратилось в облачко пара. Джейсон замер, оглядываясь, не понимая, что происходит.
— Что... — прохрипел он.
Луциан поднял голову. В его глазах была тьма. Не янтарный огонь, не звериная ярость. Просто — чернота. Полная, абсолютная, как бездна.
— Всё, — сказал он, и голос его был низким, почти звериным. — Поиграли.
Он поднял руку. Джейсона отбросило к стене — не ударом, не силой. Просто давлением. Давлением, которое исходило от Луциана, как ледяная волна, сметающая всё на своём пути. Я видела, как Джейсон пытается встать, как его ноги подкашиваются, как он хватает ртом воздух, но не может вдохнуть.
— Ты... что ты такое? — прохрипел он, и в его голосе впервые зазвучал страх.
Луциан не ответил. Он шагнул к нему. Медленно. Спокойно. Не торопясь. Ему некуда было спешить. Джейсон был в его власти, и он знал это.