Тёмная Жажда

Луциан выпрямился, сунул книгу под мышку, бросил на Джейсона холодный, насмешливый взгляд — и вышел, не обернувшись.

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

Я осталась сидеть за столиком, чувствуя, как горит кожа там, где он коснулся. И чувствуя на себе взгляд Джейсона — тяжёлый, обжигающий, полный той злости, которая не нуждалась в словах.

Он подошёл к моему столику и остановился напротив, глядя сверху вниз.

— И давно ты здесь? — спросил он. Голос был ровным, но в нём звенел металл.

— Достаточно, — ответила я.

Повисла тишина. Я ждала, что он взорвётся. Что он начнёт кричать, угрожать, требовать. Вместо этого он просто стоял и смотрел так, будто пытался прочитать что-то на моём лице.

— Завтра в семь я заеду за тобой, — сказал он неожиданно. — Поедем к моим родителям. Мать уже ждёт. Я пытался ей объяснить, что мы не пара… — Джей помедлил. — Она и слушать не стала. Ты ей так понравилась, что она уже выбрала цвета для свадьбы.

Я не сдержала улыбки.

— Как скажешь, — ответила. — Я ведь всего лишь хочу познакомиться с родителями. Как любая хорошая невеста.

Кажется, он понял по моему выражению лица, что я вовсе не намерена быть примерной девочкой перед его родителями.

— Только попробуй ляпнуть ей что-то про аукцион, — он шагнул ближе. — Или про… — он запнулся.

— Про то, как ты трахал меня пальцами в туалете? — закончила за него. — А ты, оказывается, стесняешься, Пейкерман. Я думала, ты гордишься тем, что решил сделать меня своей подстилкой. Постоянной. Бесплатной.

Он дернулся, как от удара. Глаза потемнели, желваки заиграли на скулах.

— Ты думаешь, это смешно, Андерсон? — голос стал тихим, ровным — и от этого еще страшнее.

— А что я сделала? —притворно нахмурилась.

Он шагнул ко мне. Его рука дёрнулась — он хотел схватить меня, вцепиться, заставить подчиниться. Но он заставил себя остановиться. Отдёрнул пальцы, сжал их в кулак. Наклонился так, что я чувствовала его дыхание на губах.

— Я тебя уже предупреждал, — прошипел он. — Ты с ним не будешь. Кажется, ты, блядь, плохо понимаешь, что значит «нет» в моём лексиконе. Мне стоит сломать ему пальцы, чтобы дошло? Или снова увезти тебя в мою квартиру и привязать к грёбаной кровати?

— Угрожаешь мне, Пейкерман? Или это так флиртуешь?

— Завтра, — его голос стал тише, но в нём было больше в нём было больше угрозы, чем в любом крике, — ты будешь паинькой. Будешь улыбаться моей матери. А если я увижу тебя с ним хотя бы на секунду ещё где-то… — он кивнул в сторону двери, за которой скрылся Луциан, — …я не остановлюсь на его пальцах.

Внутри закипала злость. Горячая, густая, она поднималась из груди, выжигая всё на своём пути.

— Откуда в твоем воспалённом мозгу родилась мысль, что я буду слушаться чьих-то долбаных приказов? Чёртово эго не даёт видеть очевидного? Я не вещь, Пейкерман. Не Кристина. И не хочу иметь с тобой ничего общего. Даже ничего не значащего животного секса. Я вполне способна контролировать свои инстинкты. И если мне понадобится их удовлетворить с кем –то это явно будешь не…

Я провела пальцем по воротнику футболки Луца — той самой, что была на мне. Ткань скользнула под пальцем, и я почувствовала, как пространство между нами сжимается.

Он не дал мне закончить.

Его рука метнулась вперёд, перехватывая моё запястье. Резко. Жёстко. Он отдёрнул мою ее, сжал пальцы так, что я почувствовала, как хрустят кости.

— Не смей заканчивать эту фразу, — прошипел он.— Иначе, клянусь богом, я убью кого-то из вас. вырву ему глотку, а тебя запру в подвале, пока не дойдёт, чья ты, блядь, на самом деле.

Казалось, все мои слова пролетели мимо, будто до этого я говорила с пустотой. Ни одна фраза не достигла его. Он продолжил.

— И донеси мысль до этого Ворона — теперь ты со мной, — он улыбнулся той хищной, медленной улыбкой. — Иначе я скажу ему сам. И поверь, мне будет в кайф.

Смотрела в его глаза и понимала — он не шутит. Он действительно поверил, что имеет право. Что я — его. Что он может решать за меня.

— Ты не понял, — сказала, чувствуя, как голос становится твёрже. — Мы с тобой не вместе. И никогда не будем.

— Это ты не поняла, — перебил Джей.

Наклонился ниже, и его глаза вспыхнули жёлтым звериным огнём. Он смотрел на так, словно я была добычей, которую он уже поймал. И его шёпот стал почти ласковым — от этого по коже побежали ледяные мурашки.

— Ещё раз я почувствую его запах на твоей шее, — его большой палец грубо провёл по отпечатку укуса, который оставил Луциан. Жёстко. С нажимом. Будто пытался стереть его с моей кожи. Вздрогнула, но не отшатнулась. — Или снова увижу на тебе его следы… я не буду тратить слова. Я просто перейду к делу.

Он наклонился ещё ближе, и его голос стал тихим, почти интимным, но в нём звенела такаянеотвратимая угроза, что у меня перехватило дыхание.

— Сначала я сломаю ему рёбра. Одно за другим. Медленно, сука. Чтобы он слышал, как хрустят кости, когда я наступаю на его грудную клетку. Потом вырву ему крылья, эту грёбаную гордость Ворона. А когда он будет истекать кровью и молить о смерти, я блядь, —вырежу ему сердце. Прямо у тебя на глазах. И буду сжимать его в кулаке, пока оно не перестанет биться. А тебя, маленькая дрянь, я заставлю смотреть. Наблюдать, как я разотру его в пыль у твоих ног. Чтобы ты запомнила на всю свою грёбаную жизнь: это случится с каждым ублюдком, кто посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Он говорил это с убеждённостью, которая не оставляла места для сомнений. И внутри всё оборвалось. Горло сжалось, по позвоночнику пробежал холод, будто лезвие от затылка до копчика. Каждое слово врезалось в память, застревая под рёбрами липким, удушающим страхом. Потому что я знала — он сделает. Это не угроза. Это просто факт

— Ты, блядь, псих, — выдохнула я.

— Может быть, — ответил он. — Но это не изменит того факта, что ты — моя. И я не собираюсь ни с кем тебя делить. Не проверяй меня на прочность, Андерсон.

Он отпустил моё запястье, почувствовала, как кровь возвращается в онемевшие пальцы — колючими иголками.

В этот момент из-за портьеры вышла Ингрид с маленьким пузырьком в руках. Она поставила его на стойку, и я заметила, как её взгляд на секунду задержался на нас.

— Готово, — сказала она ровно, делая вид, что ничего не заметила.

Джейсон выпрямился. Подошёл к стойке, взял пузырёк, сунул в карман. Не глядя на меня.

— Спасибо, — бросил он Ингрид и направился к выходу.

У двери он остановился. Не обернулся. Но я услышала:

— В семь, Андерсон. Не опаздывай.