Страница 47 из 83
Глава 22. Глаза тени
Глава 22. Глаза тени
«Иногда единственный способ узнать правду — позволить тени приблизиться»
Голова раскалывалась.
Открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, где я, что было вчера и почему всё тело болит так, будто меня переехал грузовик. Потом вернулись воспоминания — рваные, болезненные, словно осколки разбитого стекла.
Мотоцикл. Скорость. Ветер. Смех Луциана. Его голос, когда он сказал:«Ты такая шлюха, Джули» . Руки на моём теле. Укусы. Пощёчины. Его слова:«Я люблю тебя» .
А потом:«Нет. Ни капли. Мы партнёры» .
Закрыла глаза и застонала. Не от боли. От стыда.
Села, посмотрела на себя — на мне была его футболка. Большая, чёрная, пахнущая кожей и металлом. Под ней — ничего. Помнила, как он разорвал майку, как пальцы сжимали бёдра, как его рот касался кожи. Тряхнула головой, отгоняя картинки.
Свежая футболка. Он принёс её с собой. Знал, что будет рвать одежду. Знал, что будет больно. Всё спланировал. И я повелась. Как дура.
Встала, чувствуя, как мышцы ноют. В зеркале отражалась девушка с синяками на бёдрах, со следами укусов на шее и ключицах, с запёкшейся кровью на губе. И с глазами, в которых больше не было страха.
Только злость. И пустота.
Подошла к столу. Амулет лежал там — сняла его перед сном. Взяла в руки, провела пальцем по поверхности. Шесть трещин. Шесть.
«Когда трещин станет девять — твоё время выйдет» .
Сжала его в кулаке, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь.
Смотрела на свои руки и снова задавала себе один и тот же вопрос — почему тело предавало каждый раз, когда рядом оказывался один из них? Почему позволяла им прикасаться, унижать — и при этом чувствовала не отвращение, а что-то другое, чему отказывалась давать имя?
Ответа не было. И это пугало больше всего.
Хотелось только одного — залезть под одеяло и проспать весь день. Сделать вид, что ничего не было. Что не целовала Луциана. Что не слышала его холодного«Нет. Ни капли. Мы партнёры» . Что я просто обычная девочка, у которой нет ни трещин на амулете, ни охотников за спиной.
Но телефон завибрировал на тумбочке, разрывая тишину.
Элис.
— Джули! — голос звенел бодростью, режущей слух. — Ты жива? Звонила вчера вечером — не брала трубку. Что случилось?
Хотела рассказать ей всё. Про Луциана. Про спортзал. Про пощёчины и укусы и его холодные глаза. Но слова застряли в горле.
— Всё нормально, — сказала я. — Просто... устала.
— Слушай, мне нужно отвлечься, — она вздохнула. — Голова идёт кругом от этой академии. Кристина снова пыталась меня зацепить, и я чуть не вцепилась ей в волосы. Пойдём сегодня в город? Потусим, по магазинам, выпьем кофе. Хочу забыть, что я оборотень хотя бы на пару часов.
Смотрела в окно. Солнце заливало сад золотым светом, и мир казался таким спокойным. Таким нормальным. Будто не было ночи, не было Луциана, не было его пальцев на моём горле.
Могла бы сказать «нет». Залезть обратно под одеяло и провалиться в сон, где не было ни боли, ни предательства. Но знала — если останусь, просто сойду с ума.
— Хорошо, — сказала я.
— Отлично! Заеду через час.
Положила телефон и снова посмотрела в зеркало.
Нужно было стать нормальной. Хотя бы на один день.
Элис встретила меня у ворот, сияя улыбкой, которая почти выглядела искренней.
— Выглядишь... — прищурилась она, разглядывая меня. — Как будто тебя переехали. Или трахнули. Или и то, и другое.
— Ни то, ни другое, — соврала я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Ладно, не хочешь рассказывать — не рассказывай. — Она взяла меня под руку и потащила к машине. — Сегодня будем делать вид, что мы обычные девушки. Без кланов, без альф, без этих грёбаных предрассудков. Просто шопинг и кофе.
Улыбнулась. Улыбка вышла натянутой, но Элис сделала вид, что не заметила.
Мы бродили по торговому центру, заглядывая в витрины, примеряя платья и смеясь над нелепыми вещами. Элис рассказывала о родителях, о том, как они хотят выдать её замуж за какого-то альфу из клана Лис, о том, как она ненавидит эту идею. Я слушала вполуха, кивая в нужных местах.
Но чувствовала это с самого утра.
Взгляд.
Он был там, снаружи, на границе восприятия. Не угрожающий. Просто... присутствие. Чужое дыхание на затылке, исчезавшее, стоило обернуться.
Сначала подумала — паранойя. Что после вчерашнего просто сдали нервы. Но сейчас, после нескольких часов в городе, была уверена.
За мной следили.
Остановилась у витрины с сумками, сделав вид, что разглядываю товар, и в зеркальном стекле проследила за отражениями за спиной. Люди шли мимо — семьи с детьми, парочки, пожилые пары. Никто не выглядел подозрительным.
Но я чувствовала.
Мой зверь шевелился под кожей, тихо рыча. Он чувствовал то же самое. Кто-то был рядом. Ловкий. Бесшумный. Как тень.
— Элис, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я отойду в туалет. Подожди меня здесь.
— Давай я с тобой?
— Нет, — заставила себя улыбнуться. — Я быстро. Посмотри пока туфли, вон там. Тебе должно понравиться.
Она закатила глаза, но послушно двинулась в сторону обувного отдела.
Я свернула в коридор, ведущий к служебным помещениям. Здесь было тихо — слишком тихо для торгового центра. Гул голосов остался за спиной, будто за невидимой границей. Только кондиционер гудел вдалеке — ровно, монотонно.
Стены здесь были гладкими, белыми, без единого пятна. Пол — светлый, блестящий под тусклым светом встроенных ламп. Всё стерильное, холодное, чужое. Коридор, в котором не должно было происходить ничего странного. И от этой обыденности становилось не по себе.
Взгляд не отставал.
Ускорила шаг. Завернула за угол, прижалась спиной к стене. Гладкая, прохладная поверхность коснулась лопаток через ткань куртки. Замерла, прислушиваясь.
Тишина. Только гул кондиционера где-то в глубине здания, только собственное дыхание, слишком громкое в этой пустоте.
А потом — шаги. Лёгкие, почти неслышные. Слух стал острее, будто внутри меня кто-то натянул струну. Мой зверь знал, что делать. Он чувствовал опасность раньше, чем разум успевал её осознать.
Шаги приближались. Медленно. Нарочито медленно. Будто тот, кто шёл, знал, что я жду. Будто хотел, чтобы я слышала.
Дождалась, когда они станут совсем близкими, и резко шагнула за угол, готовая ударить, закричать, сделать хоть что-то.
Никого.