Тёмная Жажда

Глава 17. Бриллианты и пепел

Глава 17. Бриллианты и пепел

В этом мире всё имеет цену. Даже память. Даже кровь. Даже те, кто когда-то правил

Приглашение пришло в пятницу вечером.

Я сидела в гостиной с книгой по истории оборотней — старой, потрёпанной, с пожелтевшими страницами, пахнущими временем. Рядом, в кресле у камина, тётя Виктория просматривала финансовые отчёты, иногда отрываясь, чтобы сделать пометку на полях. Я перелистывала страницы, но не читала. Мысли бродили где-то далеко.

В дверях появился Роберт с серебряным подносом в руках. На нём лежал тяжёлый конверт из плотной бумаги.

— Вам, мисс, — сказал он, протягивая его.

Виктория опустила чашку с чаем. Взяла конверт. Её пальцы задержались на эмблеме — семь серебряных звёзд, образующих круг. Печать Совета.

Она вскрыла конверт, достала карточку, прочитала. Лицо осталось непроницаемым.

— Что там? — спросила я.

Она протянула её мне. На плотной, тиснёной золотом карточке значилось:

«Мисс Виктория Андерсон и мисс Джулия Андерсон приглашаются на Ежегодный Благотворительный Аукцион в честь основания Совета Семи. Дресс-код: white tie. Каждому гостю необходимо предоставить лот для торгов».

— Я не поеду, — сказала я, положив карточку на стол. Серебряные звёзды блеснули в свете камина.

— Поедешь, — голос Виктории был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Ты не понимаешь. Это не просто аукцион. Тебя хотят видеть. Совет не прислал бы такое приглашение просто так. Это проверка. Они хотят оценить твою стабильность, посмотреть, не проявляешь ли ты чего-то, чего не должна. Мы должны тебя показать, но одной появляться нельзя — так не принято.

— Я могу взять с собой лишь Роберта, — заметила с сарказмом.

— Луциан поедет с тобой. Я буду там, но отдельно. Если я окажусь рядом, они решат, что ты прячешься за моей спиной.

— Я не могу просто попросить его...

— Уже попросила. Знала, что есть вероятность получить такое послание, и позаботилась заранее о твоём сопровождающем.

Я смотрела на неё, не зная, что сказать.

— Что нужно предоставить как лот?

Виктория помолчала. Медленно поднялась и жестом пригласила меня следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж и прошли в её спальню. Там, в дальнем углу, стоял старинный гардероб из тёмного дерева — массивный, с резными узорами, которые я раньше не замечала. Тётя открыла его. Внутри, среди шёлковых платьев и меховых накидок, на нижней полке лежала небольшая шкатулка.

Её пальцы пробежали по резным узорам, задержались на мгновение, будто она прощалась с чем-то. Замок щёлкнул глухо, как последний вздох, и крышка приподнялась.

На чёрном бархате лежало изумрудное колье. Камни были крупными, чистыми, зелёными — такими глубокими, что я не могла отвести взгляд. Серебро потемнело от времени, но от этого драгоценность казалась только дороже, тяжелее, будто в ней сохранилась память о тех, кто носил её раньше.

— Это принадлежало твоей бабушке. Она надевала его на свадьбу. Это твоё наследие, Джули.

— Я не могу его отдать, — вырвалось у меня с болью в голосе.

— Не переживай. Если повезёт, кто-то выкупит и вернёт тебе. Как жест доброй воли. В наших кругах так принято.

— А если не повезёт? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Виктория не ответила. Закрыла шкатулку.

— Иногда приходится чем-то жертвовать.

В субботу вечером я стояла перед зеркалом в своей комнате.

Платье было тёмно-зелёным — цвета лесной хвои, мха на старых елях. Шёлк струился по телу, облегая талию и расходясь мягкими волнами к полу. Я провела ладонью по ткани и с трудом узнала себя. За последние дни я стала ещё прекраснее. Будто всё хорошее, что было во мне раньше, стало более ярко выраженным: скулы заострились, глаза приобрели глубину, кожа сияла. Амулет на шее смотрелся удивительно гармонично — чёрный камень и зелёный шёлк. Но я чувствовала себя самозванкой.

Колье лежало в сумочке. Тяжёлое, холодное. Изумруды тускло мерцали в полумраке. Я смотрела на него и не могла надеть — но и продавать не желала.

Я заставила себя закрыть шкатулку, застегнуть застёжку и вышла, чувствуя, как тяжесть чужого выбора давит на плечи.

Луциан ждал у подножия лестницы.

Чёрный смокинг. Серебристые волосы зачёсаны назад. На запонках — силуэт ворона, тускло поблёскивающий в полумраке. Я сразу поняла — это не просто украшение. Это знак принадлежности к клану.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с восхищением и любопытством.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо.

— Ты ведь обязан так говорить, — рассмеялась я, стараясь звучать легкомысленно. — Ты ведь мой сопровождающий.

— Я говорю правду. — Он протянул руку. — Идём?

Я вложила ладонь в его. Пальцы Луциана были тёплыми, хватка — уверенной, без тени сомнения. Мы не обсуждали то, что произошло в той комнате, залитой лунным светом и каплями. Но я чувствовала — между нами что-то изменилось. Мы перестали быть чужими. Возможно, он знал обо мне больше, чем кто бы то ни было. И это знание больше не пугало — оно давало опору.

Отель «Метрополь» сверкал.

До этого я видела его только на картинках. Вживую он был больше, выше, тяжелее — чёрный мрамор отражал огни города так, будто здание само светилось изнутри. Колонны взмывали вверх в ночную тьму. Швейцары открывали двери, и воздух становился густым от запаха духов и дорогих сигар.

Внутри зал был огромным — мраморный пол, хрустальные люстры, высокие колонны, увитые серебристыми нитями света, которые струились от встроенных в потолок ламп. Повсюду стояли вазы с редкими орхидеями — белыми, с тёмно-фиолетовыми прожилками. Длинные столы, накрытые идеально выглаженными скатертями, ломились от изысканных закусок.

— Тебе придётся сегодня впервые столкнуться с главами Совета, — тихо сказал Луциан, когда мы оказались внутри. — Это альфы. Сегодня каждый из них будет со своим кланом. Нам нужно подойти и поприветствовать каждого.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Не хочу. Они убили мою семью.

— Знаю. Но сейчас ты слаба. Ты ничего не можешь им противопоставить. Они проверяют тебя. Покажи им, что ты не сломаешься.

Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает горечь. Покорно пошла следом, сжимая пальцы в кулак и разжимая — снова и снова. Я должна была запомнить этот вкус. Проглотить его. И сделать вид, что он сладок.