Страница 5 из 59
Глава 3
Глава 3
Светлана Юрьевна Соколова — адвокат, не родственница, просто совпадение фамилий которое Марина отметила про себя и решила что это либо хороший знак либо плохой, а скорее всего никакой — принимала в офисе на Таганке, на четвёртом этаже старого здания с высокими потолками и окнами которые явно не мыли с лета.
Марина приехала на десять минут раньше и эти десять минут просидела в приёмной на жёстком стуле, разглядывая дипломы в рамках на стене. Их было семь штук. Она пересчитала дважды — не потому что не доверяла, просто нужно было куда-то девать глаза и руки. Руки она в итоге сложила на коленях и стала смотреть в окно на узкий московский двор где дворник в оранжевом жилете сгребал листья точно так же как дворник у её дома — методично, без злости, снова и снова.
Она думала о том, что позавчера утром её жизнь была одной. Сейчас она другая. И самое странное — она не могла точно сказать когда именно это случилось. Не когда читала переписку. Не когда Игорь сидел напротив и объяснял. Раньше. Может быть, намного раньше — просто она не смотрела в ту сторону.
— Марина Андреевна? — Секретарь — молодая, с аккуратным пучком — открыла дверь. — Светлана Юрьевна ждёт.
Адвокат оказалась женщиной лет пятидесяти пяти. Не такой какой Марина её представляла — она ожидала чего-то острого, быстрого, с цепким взглядом. Светлана Юрьевна была плотной, спокойной, с короткой стрижкой и очками на цепочке которые она не носила на носу а держала в руке, постукивая ими по столу пока думала. Кабинет у неё был рабочим — стопки папок, стикеры на мониторе, на подоконнике одинокий кактус в треснутом горшке который явно никто давно не пересаживал.
Марина посмотрела на кактус и почувствовала к нему что-то вроде солидарности.
— Садитесь, — сказала Светлана Юрьевна. Не присаживайтесь — именно садитесь, без этой гостиничной мягкости. Марина села. — Рассказывайте.
— С чего начать?
— С того что считаете важным.
Марина смотрела на женщину напротив и думала: с чего? С переписки? С ЭКО? С того как подписывала документы не читая потому что Игорь говорил бухгалтерия, срочно, не вникай? С пятнадцати лет в которых всё было ровно и тихо и она принимала эту тишину за счастье?
— Мой муж, — начала она, — ведёт бизнес. Я в нём не участвовала. Он приносил документы — я иногда подписывала. Он говорил что это стандартно, я верила. — Пауза. — Теперь оказывается что это не совсем стандартно.
Светлана Юрьевна слушала, не перебивая. Постукивала очками по столу — раз, раз, раз — равномерно, как метроном.
— Что именно вы подписывали?
— Я не знаю точно. Он не объяснял, я не спрашивала.
— Почему не спрашивали?
Марина открыла рот и закрыла. Потому что доверяла? Потому что не хотела лезть? Потому что он один раз сказал ты всё равно не поймёшь, это сложно — и она согласилась что да, сложно, и перестала спрашивать? Потому что пятнадцать лет рядом с человеком который умеет делать так, чтобы твои вопросы казались тебе же лишними?
— Не знаю, — сказала она наконец. Это была честная часть ответа.
Светлана Юрьевна посмотрела на неё поверх стола — внимательно, без осуждения, просто изучающе.
— Хорошо, — сказала она. — Давайте с документами. У вас есть доступ к его бумагам? Совместные счета?
— Счёт один общий. Но я им почти не пользовалась — у меня свой.
— Хорошо. Квартира на кого оформлена?
— На него. Куплена до брака.
— Машина?
— Моя. Тоже до брака, мамина была, переоформила на себя.
— Имущество нажитое в браке — есть что-то существенное?
Марина думала. Мебель? Техника? Растения — но это не имущество, это живое. Ремонт в квартире который она сама выбирала три года и который теперь остаётся в чужой квартире вместе со шторами которые она везла из Питера.
— Ремонт, — сказала она.
— Ремонт не имущество, — сказала Светлана Юрьевна.
— Я знаю.
Адвокат записывала что-то в блокнот. Писала быстро, не глядя на бумагу — выработанная годами привычка.
— Марина Андреевна, я должна вас спросить прямо. — Она подняла взгляд. — Вы знали о том чем именно занимался муж?
— Я знала что он занимается инвестициями. Общо — знала. Деталей — нет.
— И вы подписывали документы не зная деталей.
— Да.
— Это может быть проблемой.
Что-то холодное прошло по спине — не страх, что-то похожее на него, только менее честное. Страх хотя бы понятен. А это было что-то тупое и тяжёлое — понимание что она делала что-то не то, не зная что делает что-то не то, и теперь это не то будет иметь последствия.
— Какого рода проблемой? — спросила она ровно.
— Зависит от того что именно вы подписывали. — Светлана Юрьевна отложила очки на стол. — Если там что-то связанное с движением средств — вас могут вызвать как свидетеля. В худшем случае — как лицо причастное.
— Я не причастна.
— Подпись говорит об обратном.
Марина смотрела на кактус на подоконнике.
Подпись говорит об обратном. Пятнадцать лет она была подписью под чужими решениями. Удобной, тихой, понятной подписью которая не задаёт вопросов.
— Что мне нужно делать? — спросила она.
Они говорили ещё час.
Светлана Юрьевна объясняла — про развод, про имущество, про то что называется разделом и что в их случае делить почти нечего, и это одновременно хорошая и плохая новость. Хорошая — потому что просто. Плохая — потому что пятнадцать лет, а в итоге: её машина, её вещи, её горшки с растениями и ничего совместного которое стоило бы делить.
Марина слушала и думала: это нормально? Что после пятнадцати лет всё что есть — это то что ты принесла с собой?
Потом думала: а что ты ожидала?
Потом: не сейчас. Это потом.
— Ещё один вопрос, — сказала Светлана Юрьевна когда они уже заканчивали. Голос у неё стал чуть другим — не мягче, но как-то человечнее. — Дети есть?
— Нет.
Одно слово. Марина произносила его уже много лет — на вопросы подруг, на вопросы родственников, на вопросы врачей которые спрашивали с той особой интонацией когда человек уже знает что ответ будет нет но спрашивает для протокола. Она научилась говорить его ровно, без паузы перед ним и без паузы после. Просто нет, и всё.
Светлана Юрьевна кивнула. Ничего не добавила.
Марина была ей за это благодарна.