Страница 40 из 59
— Светлана Юрьевна посмотрит материалы сегодня, — сказал он. — Её оценка будет точнее моей.
— Я понимаю, — сказала Марина. — Я спрашиваю вашу.
Они остановились у лифта. Он нажал кнопку. Смотрел на двери.
— Нет, — сказал он наконец. Тихо, почти для себя. — Не думаю что навредят. Вы говорили правдиво. Это видно.
Она кивнула.
Лифт открылся. Она шагнула внутрь. Обернулась.
Он стоял у дверей — в том же коридоре, в той же дистанции. Смотрел на неё.
— Спасибо, — сказала она.
Двери закрылись.
На улице она остановилась.
Холодный воздух, серое небо, декабрь. Она стояла у входа и просто дышала — медленно, давая себе минуту. Внутри было много всего — усталость, и то холодное ясное что приходило вместо злости, и что-то ещё которое она пока не называла.
Он сказал вы говорили правдиво. Это видно.
Не для протокола. Просто — сказал.
Она достала телефон. Написала Светлане Юрьевне: Можем встретиться сегодня? Есть новое.
Потом — помедлив секунду — написала Оле: Ты сегодня свободна вечером?
Убрала телефон. Пошла к метро.
Думала о встрече с Игорем которую ей предложили. О том что Виктор Сергеевич спросил ровно, без нажима, как будто это обычный вопрос. Но вопрос не был обычным. За ним стояло что-то — чего она ещё не понимала.
Зачем Игорю встреча без протокола.
Что он хочет сказать.
Или — что хочет услышать.
Метро открылось перед ней тёплым гулом и светом. Она спустилась.
И только в вагоне, когда поезд тронулся и за окном потянулась темнота тоннеля, поняла что Громов так и не ответил — навредят ли ей показания Игоря на самом деле. Сказал не думаю. Не сказал нет.
Разница между этими двумя словами была маленькой.
И очень большой одновременно.