Страница 36 из 59
Лежала в темноте и думала — не тревожно, а как думают когда внутри что-то улеглось и можно наконец смотреть на это ровно.
Думала о том что Оля сказала про кружок в библиотеке. Про детей с горшочками. Про субботы которые она отдала завтракам вдвоём и не заметила как отдала.
Думала о маме которая скажет про папу. В воскресенье. Марина не знала что услышит — и это не пугало. Это было как открывать дверь в комнату которая была закрыта давно. Не знаешь что там — но знаешь что пора открыть.
Думала о Громове.
Не долго. Просто позволила себе подумать — без запрета, без одёргивания. Просто: он был здесь сегодня. Он обхватывал кружку ладонями. Он сказал мог — и ушёл не объясняя.
Она улыбнулась в темноте — тихо, для себя.
Потом подумала о том что сказала Оля: ты уже замечаешь. И это правда. Замечает. Чувствует. Не прячет.
Это другой человек чем та которая жила в Игоревой квартире тринадцать лет.
Та не замечала.
Эта — замечает.
Глаза закрылись сами.
Засыпала легко — впервые за несколько дней, без сопротивления, как человек который наконец положил что-то тяжёлое и руки свободны.
Утром — в восемь, пока ещё было темно за окном — телефон завибрировал.
Не сообщение. Звонок.
Она взяла сразу — рефлекс, ещё не проснулась как следует.
— Марина Андреевна.
Громов. Голос другой — не рабочий, не ровный. Что-то в нём было сжатым, как вчера у Светланы Юрьевны, только острее.
— Да, — сказала она. Села.
— Вы должны приехать в комитет. Сейчас.
Пауза.
— Что случилось?
Молчание — одну секунду, две. Она считала.
— Игорь дал показания, — сказал он наконец. — Он назвал ваше имя.