Страница 3 из 59
Глава 2
Глава 2
Марина проснулась в воскресенье от непривычной, звенящей тишины.
В квартире было пусто. Игорь ушёл тихо, ещё до рассвета, не зажигая света и даже не хлопнув дверью — так исчезают из чужой жизни люди, которые хотят замести следы своего присутствия. На прикроватной тумбочке валялись забытые запонки, а в шкафу зияла пустая полоса на вешалках. Он забрал самое необходимое, оставив её наедине с руинами их пятнадцатилетнего брака. Позже прилетело сухое сообщение:«Я у Кирилла. Вещи заберу позже через курьера» . Марина даже не стала отвечать.
Она просто сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела на свои стеллажи, где безмятежно зеленели цветы, и отчётливо понимала: оплакивать прошлое некогда. Нужно сделать что-то конкретное. Что-то, что зависело теперь только от неё самой.
В воскресенье вечером через знакомую, пережившую тяжёлый развод год назад, она нашла адвоката.
В понедельник утром Марина ехала в такси по заснеженному городу, сжимая в сумочке паспорт и пачку старых выписок. Внутри всё заледенело от страха неизвестности, но лицо в зеркале заднего вида казалось чужим — спокойным, почти прозрачным.
Адвокат Светлана Юрьевна приняла её в понедельник между двумя другими клиентами.
Офис был небольшой — четвёртый этаж бизнес-центра с видом на серую парковку, — но кофемашина работала исправно, и это Марина оценила по достоинству. Она не спала почти двое суток.
— Рассказывайте, — сказала Светлана Юрьевна, открывая чистую папку. Голос у неё был деловой, собранный, абсолютно лишённый фальшивого сочувствия, и Марина была за это искренне благодарна. Напускную жалость она сейчас просто не вынесла бы.
Марина рассказала. Коротко, без лишних деталей про Леру, выстраивая каркас из голых фактов: пятнадцать лет брака, строительный бизнес мужа, совместно нажитое имущество, просторная квартира, дача, два автомобиля. Юрист внимательно слушала, делая быстрые пометки в блокноте.
— Вы работали? — спросила она, не поднимая глаз.
— Нет. То есть раньше — да, я занималась... в общем, не официально. Продавала комнатные растения. Небольшие суммы, для души.
— Понятно. Вы подписывали какие-либо документы, связанные с бизнесом супруга?
Марина на секунду задумалась, перебирая в памяти тусклые воспоминания последних лет.
— Иногда. Игорь просил поставить подпись для каких-то формальностей. Говорил, что так нужно по бухгалтерии, чтобы не гонять юристов из-за мелочей.
Светлана Юрьевна резко подняла взгляд от блокнота, и в её серых глазах мелькнуло что-то настораживающее.
— Что именно вы подписывали?
— Я... не всегда вникала. Он объяснял всё в двух словах, улыбался, говорил, что это стандартная процедура, и я подписывала. — Марина почувствовала, как под сердцем неприятно кольнуло — не паника ещё, но липкое предчувствие беды. — А это разве важно?
— Это может оказаться критически важно, — честно ответила адвокат. — Мне нужен полный список всего, что вы подписывали за последние три года. Договоры, доверенности, поручительства, акты. Всё, что сможете вспомнить или найти дома.
— Я найду, — Марина сжала пальцы на ремешке сумки. Она ещё не знала как, но была настроена решительно. — Сколько у меня времени?
— Чем быстрее, тем лучше. Если ваш муж уже работает со своими юристами — а в таких делах они действуют на опережение, — процесс может начаться раньше, чем вы успеете опомниться.
Марина кивнула. Допила остывший кофе, который казался горьким полынным отваром, и поднялась.
На выходе из бизнес-центра она достала телефон и коротко написала Игорю:«Мне нужен доступ к архиву документов в твоём кабинете. Напиши, когда тебя не будет дома» .
Он ответил спустя долгих двадцать минут:«Зачем тебе?» .
Она не стала отвечать. Ему больше не нужны были объяснения.
Дома Марина провела за ревизией архива ровно четыре часа.
Игорь всегда хранил документацию в кабинете — три толстые папки в нижнем запираемом ящике стола, выстроенные по системе, которую он никому и никогда не объяснял. Марина раньше туда не заглядывала. Не было нужды, не было профессионального интереса, не было повода сомневаться в человеке, с которым делила постель.
Сейчас повод появился — страшный, неопровержимый.
Она раскладывала листы прямо на паркете кабинета, включая подсветку на телефоне, и фотографировала каждый документ. Большинство бумаг казались бессвязным набором цифр — договоры с подрядчиками, банковские выписки, налоговые декларации. Но примерно каждый третий лист содержал её размашистую подпись. Марина вглядывалась в эти ровные, аккуратные буквы своего почерка и пыталась выудить из памяти хоть один миг, когда она действительно читала текст.
Не вспомнила ни единого.
«Формальность, Марин. Просто для закрытия квартала» .
«Там ничего важного, стандартный бланк» .
«Ты что, мне совсем не доверяешь?»
Она сфотографировала последнюю страницу и захлопнула папку. В мёртвой тишине кабинета оглушительно громко гудел холодильник на кухне, а за окном монотонно и тревожно сигналила чья-то чужая машина.
Пятнадцать лет слепой веры.
Она ставила свою подпись, даже не вникая, пятнадцать лет подряд, расписываясь в собственном слепом удобстве.
Марина поднялась с пола, аккуратно сложила папки обратно, восстанавливая идеальный порядок, и вышла из кабинета. Прошла на кухню, набрала в стакан воды, выпила жадными глотками стоя у раковины. Затем механически шагнула к стеллажу с цветами.
Монстера смотрела на неё огромным глянцевым листом — он почти полностью развернулся за эти двое безумных суток, пока её мир летел в пропасть.
— Ну хоть ты в порядке, — горько шепнула Марина в пустоту.
Она взяла лейку и принялась поливать зелень по порядку: капризный антуриум, зелёный сциндапсус, два горшка с молодыми черенками филодендрона, которые наконец-то дали крепкие белые корни. Это была её личная работа, её выстраданное терпение, её месяцы тихой заботы. Никто не подписывал за эти черенки фальшивые бумаги. Они росли сами, честно и чисто.
Телефон на столе резко завибрировал. Незнакомый городской номер.
— Соколова Марина Андреевна? — раздался в динамике мужской, выжженный до абсолютной сухости официальный голос без единой эмоции. — Следственный комитет, майор Громов. Вам необходимо подъехать для беседы. Завтра в десять утра вас устроит?
Марина замерла, едва удерживая в руке тяжёлую лейку. Вода капала на кафель.