Страница 72 из 74
Через две улицы, в светлом холле городского ЗАГСа, меня ждало будущее.
Я толкнула стеклянную дверь и сразу увидела его. Артур стоял у окна, засунув руки в карманы темного зимнего пальто. Огромный, спокойный, пахнущий морозом, крепким чаем и той абсолютной мужской надежностью, о которую разбиваются любые жизненные штормы. Увидев меня, он шагнул навстречу. Никаких лишних вопросов. Никакой суеты. Только долгий, согревающий взгляд грозовых глаз, от которого внутри всё мгновенно встало на свои места.
Мы подошли к окошку регистратора.
Сначала формальность: женщина с усталым, привычным ко всему лицом шлепнула в мой паспорт штамп о расторжении брака. Звук печати был глухим и будничным. Двадцать лет уместились в прямоугольник синих чернил.
А затем она придвинула нам бланки заявления на регистрацию нового брака.
Я заполняла графы четким, ровным почерком. Ручка легко скользила по бумаге. Когда я дошла до пункта «Фамилия после заключения брака», регистратор дежурно уточнила, поправив очки на переносице:
— Оставляете девичью или берете фамилию супруга?
Я замерла на секунду. «Зимина» осталась лежать в зале суда вместе с разбитым Стасом. Возвращаться к девичьей? Это означало бы шаг назад, попытку спрятаться в прошлом. Я повернула голову и посмотрела на Артура. На его суровый, высеченный из камня профиль, на морщинки в уголках глаз, на тяжелые, горячие руки, которые не ломали, а строили мой новый мир.
Я уверенно вывела в бланке: «Ландышева».
Это не было потерей независимости или попыткой раствориться в мужчине. Это был осознанный, взрослый выбор своей новой стаи. Мой личный знак качества.
Мы вышли на улицу. Зимний воздух показался мне сладким, как сахарная пудра на горячем бисквите. Артур подвел меня к машине — не к старому рабочему грузовичку, а к новому, просторному внедорожнику, который он купил на прошлой неделе с прагматичным объяснением: «Чтобы жене было комфортно возить свои шедевры и не трястись на кочках».
Он открыл передо мной пассажирскую дверь. Я села на теплое кожаное сиденье, пахнущее новизной. Артур обошел капот, сел за руль и, привычным, заботливым жестом потянувшись через меня, защелкнул мой ремень безопасности. Его костяшки на секунду задержались на моей щеке. Взгляд скользнул по моей руке, где поверх перчатки угадывался контур кольца с выгравированным внутри цветком.
Артур завел мотор. Двигатель отозвался сытым, уверенным рыком. Мужчина повернул ко мне голову, заглянул прямо в глаза и своим низким, рокочущим голосом, от которого по позвоночнику всегда разливался жидкий огонь, произнес:
— Едем домой, Варвара Ландышева.
Армия колючих, сладких мурашек пробежала по моей коже. Звучание этого имени, произнесенного его губами, поставило идеальную, звенящую точку в моем прошлом. Впереди больше не было холода. Впереди была только весна.