Страница 70 из 74
— Я очень далек от идеального.
— Знаю.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Поздно.
До спальни мы дошли пешком. Дверь я закрыла сама.
Дарен остановился в нескольких шагах. Не из сомнения — просто оставлял мне возможность передумать.
Я подошла и расстегнула его сюртук.
— Сегодня без вопросов.
— Совсем?
— Только если я скажу остановиться или тебе станет ясно, что мне плохо.
— Договорились.
— И никаких проверок имени, возраста и адреса мастерской.
Его лицо стало серьезным.
— Уверена?
Я положила ладонь ему на грудь.
— Именно это я хочу оставить в прошлом.
Он накрыл мою руку.
— Тогда никаких проверок.
Я поцеловала его.
Между нами не было зеркала даже мысленно. Мне не нужно было создавать «собственное воспоминание» взамен чужого или доказывать, что я не Эвелина.
Я просто хотела мужчину, которого любила.
Дарен ответил. Его руки двигались увереннее, чем в загородном доме, не потому, что он стал менее внимательным, а потому, что уже знал меня лучше.
И я знала его.
Знала, как он выдыхает, когда мои пальцы проходят по затылку.
Это знание больше не пугало.
Оно возникло между нами.
Не в зеленой спальне.
Не восемь лет назад.
Здесь.
Я расстегнула его рубашку и коснулась шрама под ключицей.
— Все еще мой любимый.
— Шрам?
— Да.
— Очень странная женщина.
— Ты сам женился.
— Теперь бессрочно.
— Не напоминай, пока я могу передумать.
Он улыбнулся и поцеловал меня в шею.
Я закрыла глаза.
Никаких чужих образов. Только дыхание, пальцы, теплая ладонь на спине.
Я сама сняла платье.
Дарен смотрел на меня открыто, без прежней осторожной тревоги. Мне нравилось его желание.
— Иди сюда.
Он подошел.
Я почувствовала силу его тела и не испугалась. Больше не нужно было напоминать ему, что я не стекло. Он уже знал.
Когда мы оказались на кровати, Дарен остановился один раз.
Не спросил, кто я. Не попросил перечислить факты.
Просто посмотрел.
— Что?
— Хочу запомнить.
Раньше эта фраза могла бы причинить боль. Теперь — нет.
— Тогда запоминай.
Я коснулась его лица.
— Но без зеркал.
— Только так.
Мы были вместе медленно, но без прежней осторожности, превращавшей каждое движение в вопрос. Я могла притянуть его ближе, он — крепче удержать меня за бедра, не опасаясь, что сила сама по себе станет угрозой.
Я говорила, когда хотела иначе. Он слушал. Он тоже говорил.
Близость больше не напоминала процедуру безопасности.
Она была живой.
Неидеальной.
Мы сбивались, смеялись, снова находили ритм. Никаких чужих воспоминаний, никакой проверки на подлинность.
Когда удовольствие накрыло меня, я не пыталась понять, знакомо ли оно Эвелине.
Мне было все равно.
Это тело было моим.
Желание — моим.
Мужчина рядом — не собственностью, не заменой и не наградой после победы.
Просто человеком, которого я выбрала.
После Дарен лег рядом. Я устроилась у него на груди.
— О чем думаешь?
— О том, что бессрочный брак начался неплохо.
Он тихо рассмеялся.
— Только начался?
— Юридически — сегодня.
— А предыдущие недели?
— Испытательная версия.
— Жестоко.
— Зато честно.
Мы помолчали.
— Ты вспоминала ее? — спросил он.
Я прислушалась к себе.
Зеленая спальня все еще существовала где-то в памяти, но теперь казалась далекой — как страница чужого письма.
— Нет.
— Совсем?
— Если захочу, вспомню.
— И?
— Не хочу.
Он кивнул и больше не спрашивал.
Утром мы проснулись поздно. Сера уже дважды присылала горничную узнать, нужен ли завтрак. На третий раз я сдалась.
Дарен лежал рядом и явно не собирался вставать.
— Это твоя вина.
— Почему?
— До свадьбы я никогда не пропускала завтрак.
— Очень серьезное влияние.
— Разрушительное.
— Подашь на развод?
— Не сегодня.
— Обнадеживает.
Я подошла к маленькому зеркалу.
В отражении была женщина с растрепанными волосами, следом от подушки на щеке и довольным выражением лица.
Дарен появился сзади и остановился в дверях.
Мы оба смотрели на стекло.
Никакой Эвелины.
Но это больше не казалось победой. Победа предполагает соревнование, а я больше ни с кем не соревновалась.
Первая жена Дарена существовала.
Он любил ее.
Она болела, испугалась, сделала вещи, которые нельзя оправдать страхом, умерла и оставила после себя запись, пытавшуюся продолжить ее выбор за счет чужого человека.
Теперь запись была отключена.
В серебряной пластине оставались данные, которые Ардис постепенно уничтожит безопасным разрядом. В старом зеркале осталось только стекло.
Во мне — несколько чужих фрагментов. С каждым днем они все меньше напоминали чужую жизнь и все больше становились знанием о том, что когда-то произошло не со мной.
Дарен подошел.
— Что?
— Ничего.
— Ты долго смотришь.
Я улыбнулась отражению.
— Проверяю зеркало.
Он напрягся.
— Обычное.
— Да.
Я повернулась к нему.
— Знаешь, что самое приятное?
— Что?
— Мне больше не нужно проверять себя.
Он посмотрел на меня.
— Нет.
— Я могу взять чашку левой рукой.
— Можешь.
— Могу напеть ее песню.
— Можешь.
— Могу однажды увидеть зеленую спальню и не испугаться.
— Можешь.
Я подошла ближе.
— Память не решает за меня, кто я.
Дарен коснулся моей щеки.
— Нет.
— И ты тоже.
Он улыбнулся.
— Особенно я.
— Хороший ответ.
— Наконец-то.
Я поцеловала его и пошла завтракать.
Сера уже стояла за дверью и явно собиралась войти без приглашения.
Основная история закончилась не в тот момент, когда погасло зеркало. Не тогда, когда коронная палата получила документы. И даже не тогда, когда мы убрали из договора дату, после которой должны были решить, оставаться ли вместе.
Для меня она закончилась утром, когда я посмотрела в обычное стекло и впервые не спросила, кто смотрит оттуда.
Ответ больше не требовал проверки.
Я.