Страница 62 из 74
Я встроила ее в начало новой приемной пластины.
Теперь для старого зеркала будущий путь выглядел продолжением собственной системы.
Теоретически.
— Слишком часто сегодня звучит это слово, — сказал Дарен.
— Потому что завтра превратим теорию в практику.
Он ничего не ответил.
К вечеру приемная пластина была готова.
Я смотрела на нее почти с гордостью.
Никакого орнамента.
Никакого стекла.
Прямоугольная серебряная поверхность с аккуратной решеткой и двумя контрольными узлами.
Пустая.
Совершенно пустая.
— И в нее уйдет Эвелина? — спросил Дарен.
— Ее запись.
— Да.
Я поняла, почему он сам себя поправил.
— Если все сработает.
— А потом?
— Пластину можно будет разрядить уже без связи с человеком.
— Как?
— Медленно разрушая отдельные накопительные ячейки.
Ардис кивнул.
— Без разговорного блока запись больше никогда не заговорит.
Дарен посмотрел на пластину.
— Просто данные в серебре.
— Да.
Он помолчал.
— Звучит жестоко.
— Потому что ты слышал ее голос.
— Да.
Я тоже слышала.
И помнила последнее «пожалуйста».
От этого техническая ясность не становилась легче.
Но задача и не обязана была быть легкой.
Мы перенесли пластину в старую спальню.
Подключать не стали. Только установили на отдельной каменной подставке в полутора метрах от зеркала.
Я протянула временную линию между ними и оставила разрыв шириной в два пальца.
Завтра сюда вставим старый проводник и откроем путь.
— Теперь репетиция, — сказала я.
Дарен нахмурился.
— Без энергии?
— Сначала без.
Мы проговорили всю последовательность.
Я называю первый этап.
Ардис соединяет приемник.
Дарен кладет ладонь на регулировочную пластину.
Я слежу за температурой.
На нужной отметке открываю разрядный узел.
После начала потока Ардис следит за наполнением пустой решетки.
Когда основной накопитель падает ниже четверти, я перерезаю мост к статусному якорю.
После полного разряда скрытая линия физически отделяется от рамы.
Только потом можно трогать стекло.
— Почему мост к якорю не перерезать сразу? — спросил Дарен.
— Потому что он входит в общий скрытый слой.
— И?
Я показала схему.
— Если перерезать его на холодной системе, защитный контур может закрыть аварийный выход к приемнику, когда мы запустим разряд.
— То есть сначала зеркало должно признать новый путь.
— Да.
— А потом ты режешь старый.
— В точный момент.
— Какой?
— Когда приемная пластина уже берет поток, но старый накопитель еще достаточно полон, чтобы контур не перешел в аварийный режим.
Дарен посмотрел на Ардиса.
— Насколько узкое окно?
— Около девяти секунд.
Он перевел взгляд на меня.
— Девять.
— Да.
— И ты должна вручную разрезать серебро.
— Да.
— Что будет, если опоздаешь?
— Старый якорный мост останется частью системы до конца разряда.
— И?
— При любой ошибке он сможет попытаться найти действующую печать хозяйки.
— Ее нет.
— Сейчас нет.
Я посмотрела на него.
— Но я не собираюсь оставлять опасный путь только потому, что сегодня он никого не видит.
Дарен медленно кивнул.
— А если перережешь слишком рано?
— Приемник может закрыться.
— Тогда?
— Останавливаем процедуру, пока накопитель еще стабилен.
Он потер переносицу.
— Девять секунд.
— Я слышала.
— Просто напоминаю.
— Не надо.
— Очень хочется.
— Терпи.
Ардис усмехнулся.
Вторую репетицию мы провели с пустой линией и холодным металлом.
Третью — с минимальным тестовым теплом.
Не на зеркале, а на отдельном стенде, который Ардис собрал из медной пластины и обрезков серебра.
Дарен удерживал температуру.
Я следила за индикатором.
— Сейчас.
Ардис открыл тестовый поток.
Серебряная полоска засветилась.
Я считала.
Один.
Два.
Три.
На шестой секунде линия приемника стала ярче.
На седьмой я поднесла резак.
Восемь.
Перерезала.
Свет ушел только в новый контур.
Ардис посмотрел на часы.
— Восемь и две десятых.
— Рано?
— В пределах.
Дарен выдохнул.
— Еще раз.
Я посмотрела на него.
— Теперь понимаешь, зачем я заставляла тебя четыре раза греть пластину?
— Понимаю.
— Запомни этот день.
— Уже.
На следующей попытке я перерезала на восьми и семи.
Потом на восьми и четырех.
Три раза подряд.
— Хватит, — сказал Ардис.
— Еще один.
— Нет.
— Почему?
— После трех точных повторов четвертый не повышает безопасность. Он только добавляет усталость.
Я хотела возразить, но понялa, что он прав.
— Хорошо.
Ардис посмотрел на Дарена.
— Теперь точно заразно.
Мы оставили зеркало в покое.
Ткань на стекле.
Приемная пластина рядом.
Линии разомкнуты.
Никакой энергии.
Завтра все изменится.
Перед выходом я еще раз проверила скрытый якорный мост.
Тонкая серебряная линия проходила под краем рамы.
Именно ее мне придется разрезать.
Я приложила инструмент, но не стала резать. Только запомнила угол, положение руки, расстояние.
Дарен стоял сзади.
— Хочешь еще одну репетицию?
— Нет.
Он удивился.
— Все настолько серьезно?
— Очень смешно.
Мы вышли последними.
Ардис отправился в гостевой дом, забрав схемы приемной пластины. Я оставила себе только копию последовательности.
За ужином почти не говорили о завтрашнем дне.
Сера рассказывала о поставке угля.
Дарен отвечал на вопросы о северной дороге.
Я ела суп и впервые за долгое время замечала его вкус.
В какой-то момент поймала себя на мысли, что это может быть последний обычный ужин перед опасной процедурой.
И сразу разозлилась.
Нет.
Я не собиралась превращать завтрашний день в добровольное прощание с жизнью.
Мы разработали процедуру именно затем, чтобы никто не погиб.
Я доела суп, взяла хлеб и попросила еще чая.
Дарен наблюдал.
— Что?
— Ничего.
— Ты смотришь.