Страница 57 из 74
Эвелина приблизилась к стеклу.
— Интеграция сохраняет материал принимающего носителя.
Меня передернуло от этого языка.
«Сопротивление принимающего носителя».
«Неполная интеграция».
Человек превращался в строку отчета.
— То есть я бы осталась? — спросила я.
— Конечно.
Дарен шагнул вперед.
— Лиана, не надо.
Я подняла руку.
— Я хочу услышать.
Снова посмотрела на Эвелину.
— Где именно я бы осталась?
— Внутри.
Ответ прозвучал так спокойно, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его смысл.
— Внутри кого?
— Нас.
— Нет.
— Ты думаешь слишком узко.
— Тогда объясни.
Эвелина заговорила быстрее:
— Твои воспоминания сохранились бы. Профессия, знакомые, то, что ты любишь.
— А решения?
Она замолчала.
— Кто принимал бы решения?
— После полной интеграции этот вопрос потерял бы смысл.
Вот оно.
Не ошибка.
Не болезнь.
Суть.
— Потому что меня больше не было бы как отдельного человека.
— Ты была бы частью продолжения.
— Твоего.
— Нашего.
— Твоего.
Эвелина отвернулась.
Дарен стоял рядом, неподвижный, и я чувствовала, как он сдерживается, чтобы не вмешаться.
— Поэтому тебе понадобилась печать следующей хозяйки.
Она молчала.
— Ты знала, что после тебя появится другая женщина.
— Дом не остается без хозяйки навсегда.
— И тебе было все равно, кто именно.
— Я не могла знать.
— Именно.
— Что ты хочешь от меня услышать?
Усталость в ее голосе сменила злость.
— Что я должна была умереть, потому что однажды здесь появится незнакомая женщина, которая захочет остаться собой?
— Да.
Эвелина резко повернулась.
— Вот так просто?
— В этом вопросе — да.
Я смотрела на нее и вдруг поняла, что не ненавижу.
Мне было страшно.
Я злилась.
Но я видела, как она дошла до этого места.
Сначала сохранить один день.
Потом вернуть его.
Потом проверить на другом человеке.
Потом назвать последствия несовершенством.
Потом решить, что сопротивление — лишь временная стадия.
В какой-то момент чужое «я» перестало весить столько же, сколько ее собственное.
— Ты хочешь жить, — сказала я.
Эвелина замерла.
— Да.
— Я понимаю.
На ее лице мелькнуло ожидание.
Я продолжила:
— Но понимание не дает тебе права жить вместо меня.
Тишина.
— Вместо тебя, — повторила она.
— Да.
— Ты уверена, что сейчас говоришь сама?
Она попала точно.
Страх поднялся мгновенно.
Левая рука.
Мелодия.
Зеленая спальня.
Поцелуй.
А если и это не мое?
Если я уже не умею отличать?
— Лиана, — тихо сказал Дарен.
Я закрыла глаза.
Имя.
Возраст.
Мастерская.
Грязная стена зернового склада.
Синий блокнот.
Загородный дом.
Шрам под его ключицей.
Чашка, которую я сначала взяла левой рукой, а потом намеренно снова взяла левой.
Мое раздражение.
Мои решения.
Я открыла глаза.
— Да.
Эвелина ждала.
— Я уверена.
— Потому что он назвал тебя по имени?
— Нет.
Страх отступал.
— Потому что я умею проверять факты.
Она усмехнулась.
— И теперь всю жизнь будешь проверять?
— Возможно.
— Значит, я уже внутри.
— Фрагменты твоей памяти — да.
— Какая разница?
— Огромная.
Я подошла к стеклу.
— Ты постоянно путаешь память с человеком.
— А ты не путаешь?
— Нет.
— Тогда что такое человек?
Я подумала.
— Тот, кто может сказать «нет».
Эвелина перестала улыбаться.
— Даже если из-за этого умрет?
— Особенно тогда.
Дарен выдохнул.
Я не посмотрела на него.
Эвелина убрала руку от стекла.
— Красиво.
— Это не красота.
— Ты считаешь свободу важнее жизни.
— Я считаю, что моя жизнь не становится твоей только потому, что ты боишься потерять свою.
Она помолчала.
Потом спросила:
— Ты его любишь?
Я не ожидала этого вопроса.
Дарен напрягся.
— Это не относится к системе.
— Относится.
— Почему?
— Потому что ты думаешь, что отличаешься от меня.
— Отличаюсь.
— Ты еще плохо его знаешь.
— Возможно.
— Он начинает с заботы.
— Хватит, — резко сказал Дарен.
Я подняла руку.
— Нет. Я хочу дослушать.
Эвелина улыбнулась.
— Потом он решает, что знает, как лучше. Какие двери закрыть. Какие документы не показывать. Что выбрать за тебя.
— Это уже было.
Она явно не ожидала такого ответа.
— И?
— Я сказала, что уйду, если это повторится.
— Он согласился?
— Да.
— Потому что пока боится тебя потерять.
Дарен шагнул к зеркалу.
— Эвелина.
Она посмотрела на него.
— Что?
— Это между нами.
— Я была тобой восемь лет.
— Нет.
Он сказал это спокойно, но Эвелина замолчала.
— Что?
— Ты не была мной.
Дарен подошел ближе.
— И я не был тобой.
— Мы были женаты.
— Да.
— Ты любил меня.
— Да.
Он не стал ни оправдываться, ни смягчать ответ.
— Тогда почему...
— Потому что любовь не стирает границу между двумя людьми.
Эвелина отвернулась.
— Теперь ты говоришь ее словами.
— Нет.
Дарен посмотрел на меня, потом снова на зеркало.
— Я слишком долго делал наоборот.
Он говорил тише.
— Думал, если люблю, то могу решать, какую правду человеку лучше не знать. Что закрыть. От чего защитить.
Эвелина усмехнулась.
— И теперь исправился?
— Нет.
— Какая честность.
— Учусь.
У меня сжалось внутри.
Эвелина смотрела на него так, будто знала его всю жизнь и все равно перестала узнавать.
— Ты все-таки женился, — сказала она.
— Да.
— Почему она?
Дарен не ответил.
Я взглянула на песочные часы.
Песка оставалось мало.
— Две минуты, — предупредил Ардис из-за двери.
Эвелина услышала.
— Вы меня ограничили.
— Да.
— Боишься? — спросила она меня.
— Да.
— И все равно пришла.
— Да.
Она улыбнулась.
— Значит, мы похожи сильнее, чем ты думаешь.