Страница 50 из 74
— Это старая песня.
— Какая?
Сера села на свободный стул — впервые без приглашения.
— Эвелина играла ее на фортепиано, — сказала она.
Я опустила ложку.
— Часто?
— Когда была моложе. Потом почти перестала.
— Как она называется?
Сера назвала песню. Название ничего мне не сказало.
Дарен смотрел на меня.
— Ты слышала ее раньше?
— Нет.
— Уверена?
— Да.
Я повернулась к нему.
— А ты?
— Конечно.
— Напой следующий фрагмент.
Он нахмурился.
— Зачем?
— Пожалуйста.
Дарен продолжил мелодию. Я знала, какая нота прозвучит следующей, еще до того, как он ее спел.
В животе стало холодно.
— Хватит.
Он замолчал.
Сера смотрела на меня.
— Лиана...
— Все нормально.
— Нет, — сказал Дарен.
Я встретила его взгляд.
— Не сейчас.
Он сжал губы и промолчал.
Я достала блокнот и записала:
«Утро. Мелодия, которую знала Эвелина. До подтверждения я не могла назвать источник».
Ниже добавила:
«Второй возможный признак».
Сера побледнела.
— Это зеркало?
— Уже переданный фрагмент. Возможно.
— Вы уедете?
В ее голосе прозвучала тревога.
— Пока нет.
Дарен резко повернулся ко мне.
Я подняла руку.
— Не начинай.
— У нас есть договор.
— Помню.
— Тогда воспользуйся им.
Он выдохнул.
— Хорошо. Я считаю два независимых признака достаточной причиной вызвать Варра сегодня.
Я обдумала его слова. Это был не приказ, а довод. И довод разумный.
— Согласна.
Дарен заметно расслабился.
— И Ардиса.
— Ему уже отправили телеграмму. Если поезд не задержится, он будет после обеда.
Сера поднялась.
— Принести что-нибудь?
— Еще кофе.
Она кивнула и направилась к двери.
— Сера.
Она обернулась.
— Эвелина была левшой?
Сера замерла. Ответ я поняла по ее лицу еще до того, как она заговорила.
— Да.
Дарен закрыл глаза.
Я посмотрела на левую руку. Вчерашняя чашка перестала быть случайностью.
После завтрака я ушла в кабинет и почти два часа занималась обычной работой. Намеренно. Мне нужно было проверить не магию, а себя.
Я отвечала на письма, проверяла счета мастерской, исправляла чертеж клиента. Писала правой рукой — как всегда.
Один раз потянулась к линейке левой, но остановилась до того, как коснулась ее.
Это могло быть внушением. После разговора с Серой я слишком ждала повторения.
Поэтому не стала записывать.
Нельзя превращать каждое движение в доказательство.
К полудню приехал Варр.
Он прочитал мои записи и попросил повторить мелодию.
Я напела.
— Раньше ее слышали?
— Нет.
— Уверены?
— Я проверила нотную библиотеку родителей. Такой песни там не было. В консерватории я не училась. На приемах могла ее услышать, но название мне незнакомо.
— Значит, полностью исключить обычное знакомство нельзя.
— Нельзя.
— Хорошо.
— Вы начинаете раздражать меня своим «хорошо».
— Дурное влияние вашего мужа.
Дарен стоял у камина.
— Я здесь.
— Именно поэтому и говорю.
Варр проверил мою память. Провалов не обнаружил. События последних дней я воспроизводила без затруднений.
— Состояние не похоже на активное воздействие, — сказал он.
— Тогда почему появляются новые признаки?
— Один переданный фрагмент мог включать больше, чем ты осознала сразу.
Я кивнула.
— Как архивный пакет.
— Что?
— Если контур передал не одно воспоминание, а связанную группу, часть могла проявиться только при подходящем раздражителе.
— Возможно.
Дарен спросил:
— Это будет продолжаться?
— Не знаю.
— Насколько далеко может зайти?
— Не знаю.
— Можно удалить то, что уже внутри?
Варр посмотрел на меня.
— Это вопрос не ко мне.
— А если нельзя?
— Тогда Лиане придется научиться различать чужие фрагменты так же, как Мине.
Дарен помрачнел.
— Меня это не устраивает.
— Меня тоже, — сказала я. — Но реальность не обязана нас устраивать.
Варр убрал инструменты.
— Я не вижу причин срочно увозить Лиану из дома, если зеркало остается отключенным.
Дарен открыл рот.
— Нет, — перебил его Варр.
— Я еще ничего не сказал.
— По лицу видно.
Я едва не улыбнулась.
— Если появятся провалы времени, дезориентация или краткое отождествление себя с Эвелиной, — продолжил доктор, — уезжаете сразу.
— Хорошо.
— И не остаетесь одна.
— Да.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Он посмотрел на Дарена.
— А вы не превращаете каждую необычную привычку в повод запереть жену под наблюдением.
— Я никогда...
— Дарен.
Он замолчал.
Варр кивнул.
— Значит, мы поняли друг друга.
Когда доктор уехал, я спросила:
— Почему все люди, которые хорошо вас знают, разговаривают с вами именно так?
Дарен посмотрел на закрывшуюся дверь.
— Зависть.
— Конечно.
Ардис Мелл приехал в три часа.
Я увидела его из окна и сразу поняла: настроение у наставника отвратительное.
Он вышел из кареты в длинном темном пальто, поправил шарф и, еще до того как слуга успел забрать чемодан, начал объяснять, что северные железные дороги построены людьми, которые ненавидят человеческий позвоночник.
— Рад вас видеть, мастер Мелл, — сказал Дарен.
Ардис оглядел его.
— Вы дракон?
— Да.
— Тогда вам проще. Ваш позвоночник хотя бы можно временно заменить другим.
Я закрыла лицо ладонью.
— Ардис.
Он наконец посмотрел на меня.
— Жива?
— Пока.
— Ненавижу это слово.
— Я тоже.
Он коротко обнял меня, затем отступил и осмотрел с головы до ног.
— Где зеркало?
— Ты даже нормально не поздороваешься?
— Я четыре часа ехал сюда из-за зеркала.
— Пять минут назад ты жаловался на поезд.
— Одно другому не мешает.
Дарен тихо сказал:
— Теперь я понимаю, у кого вы учились.
— Не все мои недостатки от него.
— Большинство, — сказал Ардис.
Я посмотрела на них обоих.
— Уже жалею, что вас познакомила.
Ардис потребовал сначала увидеть схемы.