Страница 49 из 74
Глава 9. Цена отражения
Глава 9. Цена отражения
Я нашла Дарена в столовой.
Он сидел за столом, не притронувшись к ужину. Перед ним лежало раскрытое письмо, кофе успел остыть.
Увидев журнал Эвелины у меня в руках, он поднялся.
— Что произошло?
Я положила тетрадь на стол.
— Нашла в двойном дне ящика.
Дарен посмотрел на обложку.
— В вашем кабинете?
— Да.
— Как она туда попала?
— Ящик старый. Возможно, раньше принадлежал Эвелине.
Он нахмурился.
— Эта мебель стояла в ее малом кабинете.
— Значит, журнал остался оттуда.
Я села. Дарен не спешил открывать тетрадь.
— Вы читали?
— Да.
— И что нашли?
— Откройте страницу с закладкой.
Я оставила полоску бумаги в начале раздела «Замещение».
Дарен сел напротив и раскрыл журнал. Несколько минут он молча перебирал страницы. Я следила за его лицом: сначала он сосредоточился, потом нахмурился, а затем в его взгляде появилось знакомое упрямство — желание найти Эвелине оправдание, даже когда записи его не оставляли.
Он перечитал последнюю строку.
— «После прекращения функций исходного тела».
— Да.
— Она планировала это до смерти.
— Похоже на то.
— Насколько раньше?
— Судя по датам, примерно за семь месяцев.
Дарен вернулся к предыдущим записям и нашел нужное число.
— Семь месяцев, — повторил он.
— Да.
— Значит, дело не только в последней ночи.
— Последняя ночь стала попыткой проверить полный перенос на себе. Но мысль сохранить личностный комплекс после смерти появилась раньше.
Он закрыл журнал, осторожно, почти бережно.
— Я думал, она хотела вылечиться.
— Думаю, сначала так и было.
— Не надо снова ее оправдывать.
— Я не оправдываю.
— Тогда что ты делаешь?
— Разделяю этапы.
Я забрала журнал и открыла ранние записи.
— Здесь цель еще простая: вернуть владельцу утраченное воспоминание. Потом появляется эксперимент с Миной. После него Эвелина понимает, что обратная запись переносит не только выбранный фрагмент.
Я перелистнула несколько страниц.
— А дальше она начинает считать побочные эффекты признаками интеграции.
— «Интеграции»?
— Ее термин.
— Удобный.
— Очень.
Я открыла раздел «Замещение».
— А здесь цель уже изменилась.
Дарен посмотрел на страницу.
— Не вернуть память.
— Сохранить себя после смерти тела.
Он встал и отошел к окну. За стеклом темнел сад; в отражении смешались лампы столовой и его силуэт.
— Ты сегодня подходила к зеркалу?
— Нет.
— После того, что нашла?
— Нет.
— Хорошо.
Я промолчала. Он сам услышал, как это прозвучало.
— Завтра нужно вызвать Ардиса.
Дарен обернулся.
— Твоего наставника?
— Да.
— Ты ему доверяешь?
— В работе — полностью.
— А вне работы?
— Настолько, насколько можно доверять человеку, который в семь утра присылает письмо на четыре страницы о неправильном сплаве серебра.
Уголок его рта дрогнул.
— Значит, достаточно.
— Он лучше меня знает старые накопительные схемы.
— Почему ты не позвала его раньше?
— До сегодняшнего дня я понимала систему сама.
— А теперь?
Я посмотрела на журнал.
— Теперь мне нужен человек, который попробует доказать, что я ошибаюсь.
Дарен кивнул.
— Разумно.
— Если два мастера независимо приходят к одному выводу, вероятность ошибки ниже.
— Я напишу ему.
— Я сама.
— Конечно.
Я закрыла журнал и только тогда заметила, что держу чашку Дарена левой рукой.
Пальцы разжались. Я поставила чашку на стол.
— Что? — спросил он.
— Я взяла ее левой рукой.
— И?
— Я так не делаю.
Дарен перевел взгляд на мою руку.
— Никогда?
— Почти никогда. В студенческие годы я сильно обожгла левое запястье. С тех пор автоматически беру горячее правой.
Я попыталась восстановить движение: как потянулась, когда именно взяла чашку. В памяти ничего не осталось. Только результат — чашка в руке.
— Это могла быть случайность, — сказал Дарен.
— Могла.
— Но ты так не думаешь.
Я снова посмотрела на журнал. В списке Эвелины была запись: «Нехарактерный выбор привычного действия».
— Нет.
Дарен подошел к столу.
— Позвать Варра?
— Не сейчас.
— Почему?
— Один жест ничего не доказывает.
— А если это следующий признак?
— Тогда мне нужны дополнительные данные.
— Лиана.
— Я не собираюсь подключаться к зеркалу. И не стану проверять, сколько чужих привычек могу воспроизвести.
— Хорошо.
— Я просто буду наблюдать.
Дарен сел рядом.
— А если это не случайность?
— Тогда переданный материал глубже, чем один сон.
Он посмотрел на мою левую руку.
— Что мне делать?
— Пока ничего.
— Очень плохой ответ.
— Зато честный.
— Я не умею ничего.
— Тогда учись.
Он взглянул на меня с раздражением.
— Это жестоко.
— Нет. Это именно то, чему ты обещал научиться.
— Смотреть, как тебе становится хуже?
— Быть рядом и не отнимать у меня право решать.
Дарен отвел взгляд. Его рука легла на стол рядом с моей — не касаясь, но достаточно близко, чтобы я заметила.
Я сама накрыла ее пальцами.
— Если станет хуже, я скажу.
— Обещаешь?
— Да.
Он сжал мою ладонь.
На этот раз мне не пришлось гадать, откуда пришло желание прикоснуться к нему.
Я знала.
Утром я проснулась с мелодией в голове.
Сначала не придала этому значения. Иногда человек просыпается с песней, которую не может потом выбросить из мыслей. Я лежала, глядя в потолок, и мысленно повторяла четыре такта — тихих, медленных, ничем не примечательных.
Потом поняла, что не знаю, откуда они взялись.
Я села, попыталась вспомнить слова. Слов не было, только мелодия.
Насвистывая ее, я оделась, затем остановилась и достала синий блокнот. Нотной грамотой я владела плохо, но основные знаки помнила и смогла записать последовательность.
За завтраком мелодия вернулась.
Сера наливала чай. Я напела несколько тактов.
Чайник замер у нее в руке.
Дарен сразу посмотрел на нее.
— Сера?
Она поставила чайник на стол.
— Откуда вы ее знаете?
У меня свело живот.
— Не знаю.