Страница 32 из 74
— Если я уеду, не зная правды, следующие три дня буду разбираться не в собственных чувствах, а в ваших недомолвках.
Он отвел взгляд.
— Вы правы.
— Я знаю.
— Даже не дадите мне насладиться редким моментом?
— Нет.
Дарен подошел к окну. За стеклом лежал свежий снег. С утра снова похолодало, и по нижнему краю окна расползался тонкий узор инея.
— Не здесь, — сказал он.
— Почему?
— Хочу рассказать один раз.
Он повернулся.
— И не хочу, чтобы кто-нибудь вошел.
Мы прошли в его кабинет.
До свадьбы я бывала там лишь однажды — когда мы обсуждали последнюю редакцию договора.
Почти ничего не изменилось: большой стол, два кресла, шкаф с хозяйственными книгами, карта северных земель на стене. Ни портретов, ни вещей Эвелины, которые я могла бы узнать.
Дарен закрыл дверь, но не запер ее. Сел напротив и несколько секунд смотрел на свои руки.
Потом начал:
— После того случая с Миной я потребовал, чтобы Эвелина прекратила эксперименты с обратной записью.
— Она отказалась.
— Сначала сказала, что согласна.
Я нахмурилась.
— И вы ей поверили?
— Хотел поверить.
Почти те же слова он произнес в карете.
— Она действительно остановилась примерно на две недели. По крайней мере, я не видел активных контуров. Часть оборудования отключил от домашней сети.
— Без ее согласия.
— Да.
Он не оправдывался.
— Мы тогда почти не разговаривали.
— Из-за Мины?
— Не только.
Дарен сцепил пальцы.
— К тому времени болезнь Эвелины усилилась. Она могла забыть утренний разговор, а вечером помнить мельчайшие подробности десятилетней давности.
— Варр рассказывал.
— Она ненавидела, когда я напоминал ей о забытом.
— Почему?
— Для нее это звучало так, будто я доказываю: она исчезает.
Он помолчал.
— Я начал кое-что записывать.
— Что именно?
— Поездки, разговоры, людей, с которыми мы встречались. Думал, если она забудет, у нас останется хотя бы бумага.
— Ей это не понравилось.
— Она сказала, что я веду журнал ее распада.
Я не знала, что ответить.
В его рассказе слишком легко было увидеть их обоих: его попытку помочь и ее унижение от этой помощи.
— Потом она вернулась к работе, — продолжил Дарен. — Мне не сказала.
— В западном крыле?
— Да.
— Как получила питание, если вы отключили контуры?
— Я думал, через отдельный накопитель.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что она провела обходную линию к хозяйским комнатам.
Ту самую, которую я нашла на планах.
— Когда вы узнали, что она продолжает?
— За четыре дня до смерти.
Я подняла глаза.
— Как?
— Случайно.
Он усмехнулся без веселья.
— Хотя теперь я уже не уверен, что в этом доме вообще бывает что-то случайное.
— Что произошло?
— Ночью сработала защита на одном из внутренних накопителей. Я пошел проверить и увидел расход энергии в западном крыле.
— Вы вошли?
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Постучал.
Это почему-то меня задело. Даже в разрушенном браке он продолжал считать лабораторию ее пространством.
— Она не открыла?
— Сначала нет. Потом вышла сама и закрыла дверь.
— Что сказала?
— Что занимается обычной фиксацией.
— Вы поверили?
— Нет.
— Что сделали?
— Потребовал показать комнату.
— Она отказалась.
— Да.
— Вы вошли силой?
Дарен покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Ее рабочее помещение было защищено брачным договором. И я все еще пытался не превратиться в человека, который лечит жену от страха потерять себя, отнимая у нее последнее, что она считает своим.
Я медленно выдохнула.
Слишком близко к тому, о чем я думала в карете.
— Что было дальше?
— Мы спорили почти час. В конце она сказала, что нашла способ остановить потерю памяти.
— Обратная запись.
— Тогда она не объяснила.
— Вы спросили?
— Конечно.
— И?
— Сказала, что расскажет, когда убедится в безопасности метода.
Я вспомнила слова Варра: «Сначала хочу доказать работоспособность».
— Она уже знала, что произошло с Миной.
— Да.
— И все равно называла новый метод безопасным.
Дарен посмотрел на стол.
— Она считала, что исправила недостатки.
— А вы?
— Не верил.
Он провел большим пальцем по ожогу на правой ладони.
— На следующий день я пошел к Варру. Попросил приехать и поговорить с ней.
— Поэтому он оказался в доме той ночью?
— Отчасти. Он должен был приехать на следующий вечер. Эвелина сама отправила ему другое сообщение и попросила приехать раньше.
— Не сказав вам.
— Нет.
— Значит, она тоже хотела, чтобы врач был рядом.
— Да.
Это делало последнюю ночь еще сложнее. Она не действовала как человек, полностью утративший способность оценивать риск. Она пригласила врача — но не рассказала ему, что собирается делать.
— В день ее смерти мы почти не виделись, — сказал Дарен.
— Почему?
— Я был на южной границе земель. Вернулся поздно.
— Варр уже приехал.
— Да.
— Эвелина была в лаборатории?
— Сначала в своей комнате. Потом ушла в западное крыло.
Он замолчал. Я не торопила.
— Около девяти я поднялся к ней.
— Почему?
— Сера сказала, что западная линия снова потребляет слишком много энергии.
— Она заметила?
— В тот вечер да. В доме мигали лампы.
— И вы пошли.
— Да.
Дарен посмотрел на меня.
— Дверь лаборатории была открыта.
— Это было необычно?
— Очень.
— Что вы увидели?
Он долго молчал.
— Оба зеркала работали.
Пальцы сами сжались на подлокотнике.
— Второе уже было соединено со спальней?
— Тогда я этого не понимал.
— Продолжайте.
— Основное зеркало в лаборатории светилось. Второе тоже. По полу шел контур, которого раньше не было.
— Скрытый?
— Теперь понимаю, что да.
— Эвелина была внутри?
— Стояла между зеркалом и рабочим столом.
Дарен сглотнул.
— На ее запястье горела печать хозяйки.
Я невольно посмотрела на собственную чистую кожу.
— Как у меня ночью?
— Намного ярче.
— Что она делала?
— Сначала я не понял.
Он потер ладонь.